Разговлялись мы уже почти ночью, в большой компании придворных и чиновников. Под празднование был отведен весь Концертный зал Кваренги. Пиршество продолжалось долго, аристократия удивленно на меня пялилась – совсем недавно Распутин палил из пулемета по графьям да баронам, и вот он уже, развалившись на стуле рядом с императором, пьет малагу. Ничего не понятно.
– Короче, Никса дает денег из своих накоплений на разработку месторождений, – резюмировал я нашу встречу с царской семьей для Стольникова. – Бери казаков, езжай в Сызрань к Елене.
– Зачем казаки? – удивился капитан.
– Сопровождать деньги августейших… хм… пайщиков.
В новом кабаре царил чад и угар кутежа. Уже на подъезде мы попали в пробку из автомобилей и карет, даже охрана не смогла быстро расчистить нам дорогу. Само кабаре было оформлено в инфернальных тонах – с большой зубастой летучей мышью из папье-маше, черной и бордовой драпировкой окон и сцены, любопытной подсветкой снизу.
Бодигарды организовали нам персональный коридор от входа до центрального столика, прямо возле сцены. Рядом вился конферансье, он же владелец всего этого заведения – толстенький, губастый Никита Балиев. Ему вообразилось, что в кабаре нагрянули «небесники» во главе с самим Распутиным – будет битье окон, скандал, вытаскивание танцовщиц голыми на улицу. Ну и бонусом обмазывание дегтем и посыпание перьями.
– Расслабься, – махнул я рукой Балиеву. – Отдохнуть пришли.
– Славно-с! Ах как замечательно! – Никита ожил прямо на глазах, щелкнул пальцами официантам: – Все самое лучше господам! Шампанское, черную икру, трюфеля. Не пожелаете-с осетра? Мигом сготовим, целиком.
– Ограничимся шампанским и також икрой… – я осмотрел зал, публику.
Все было на высшем уровне, много знакомых лиц. Ба, да тут мой второй номер пулеметной команды – я увидел Гучкова за одним из столиков. Помахал ему рукой:
– Александр Иванович, не чинись, садись к нам!
Дважды уговаривать не пришлось – под угодливые заискивания Балиева Гучков перебрался к нам. Нет, совместные боевые действия сплачивают людей, невзирая на политические взгляды.
За столиками все таращились на сцену, а мне было скучновато – после всех суперпупершоу двадцать первого века, пусть даже и на видео, смотреть на первые потуги было откровенно неинтересно. Вот хотя бы парижский канкан, от которого здесь все визжат и рассказывают не иначе, как значительным шепотом на ухо… Так того канкану всех достоинств, что женские трусы не придуманы, а дамские панталоны под платьем не закрывают промежность. Ну и когда вздергиваются ножки – все видно. Недостриптиз. Кстати, надо узнать у Елены, как продвигается тема с женским нижним бельем. Поди уже образец бюстгальтера сшили…
Сегодня давали пару театральных скетчей-пародий, невнятные песенки – ни слов, ни смысла, ни мелодий я не запомнил, да обещали «экзотические» танцы. И еще были «живые картины» – весьма своеобразный жанр. Брали известное живописное полотно, одевали актеров а-ля персонажи картины, расставляли, открывали занавес – публика ахала, а исполнители начинали двигаться и говорить. Порой получалось очень смешно, все кругом ухохатывались. Кроме меня – это ж надо быть очень глубоко в контексте, знать, какая картина премию в Академии Художеств выхватила, какие вокруг нее споры происходили, да и вообще, что в театрально-артистической богеме творится. Юмор для своих, неудивительно, что я заскучал.
Гучков же это заметил и подсел еще поближе. Пару раз чокнулись шампанским, Александр Иванович эдак испытующе на меня посматривал, а потом…
– Я смотрю, вы мыслями где-то далеко. Если позволите, у меня к вам есть просьба.
Ну вот опять. Число просителей в последнее время все увеличивалось и увеличивалось, и с этим надо было что-то делать. К славе «царевого молитвенника» добавилась слава «великокняжеского укротителя» и «думского предводителя», что в глазах обычного подданного империи означало небывалые властные возможности. Вот и кинулись многие выпрашивать должность, пенсию, местечко для родственника, контракт и так далее. Да и то, при сугубо вертикально ориентированной системе власти в России высказанное наверху даже не пожелание, а так, мнение, могло сильно влиять на местные расклады – ну, например, новая железная дорога пройдет не через город А, а через Б. И, разумеется, интересанты из этих городов будут искать возможность добиться, чтобы наверху высказали нужное мнение.
Впрочем, Гучкову ни места, ни контракты не нужны – сам с усами. И бородой. И с миллионами. Речь он завел совсем о другом.
– У меня все никак не выходит из головы идея с пулеметами на автомобилях. Если, как вы говорили, навесить на авто броню, это даст изрядный вес, что потребует усиления каркаса.
– Разумеется, – поддержал я, – бронированный автомобиль будет куда тяжелее обычного.
– Так вот, чем тяжелее авто, тем мощнее двигатель ему требуется.
Я все пытался понять, куда же он хочет вырулить – уж больно издалека заходит.
– Ко мне обратился инженер Корейво, он служит в Коломне, на машиностроительном заводе.
– У Мещерского? Знаю такой, хотел оттуда сманить кого-нить в Сызрань.
