– Да, тот самый. Дело в том, что Корейво изобрел какой-то новый тип двигателя и даже запатентовал его во Франции. Но сейчас немцы начали делать такой же без лицензии и даже без уведомления. Корейво обратился к начальству, а Мещерский не пожелал влезать в дрязги.
– А что же инженер к вам обратился?
– Так я же акционер и Коломны, и Сормова.
Странная история. Беда с изобретателями в том, что многие из них зацикливаются и всю свою энергию отдают не новым творениям, а пробиванию созданного. Причем считают всех, кто не был достаточно восторжен относительно великого прорыва в науке и технике, как минимум недоброжелателями, если не врагами. Как бы тут не такой случай – Мещерский инженер известный, с солидной репутацией, а вот про изобретателя я даже и не слышал.
Но судя по рассказу Гучкова, оный Раймонд Александрович Корейво вполне вменяем и как специалист известен. Жаль только я ни черта не понимаю в двигателях и не смогу определить, насколько толковое изобретение. Хотя если Корейво действительно грамотный инженер, так нужно воспользоваться шансом и прибрать специалиста. А то заводы есть, а людей нет – бедно пока в России с инженерами и техниками, толковые просто нарасхват. Так что берем, пока дают, и, если его двигатель себя покажет – будет просто дополнительный плюс.
Пока я вникал в цилиндры, поршни, воздушное охлаждение и прочие инженерные тонкости (как оказалось, Гучков глубоко погрузился в тему), на сцене начался главный номер вечера.
– Дамы и господа! – Балиев просто лучился довольством. – Несравненная! Интригующая! Прямо из таинственной Индии… Мата Хари!
Тут-то я и офигел. Уставился в обалдении на сцену, даже подвинул капитана, чтобы все видеть. А там было на что посмотреть! Стройная, в экзотическом платье, которое больше открывало, чем скрывало, в диадеме, стилизованной под змею – Мата Хари смотрелась очень хорошо! Черноокая, чернобровая, гибкая. И танец такой… быстрый, заводной. Тоже с восточной спецификой. Добавить бы питона в руки – прямо Сальма Хайек в фильме «От заката до рассвета». И так же как в кино, танцовщица подошла к нашему столу, вскочила на него. И так аккуратно, что не задела ни один прибор.
Музыка еще больше ускорилась, браслеты на руках и щиколотках Маты зазвенели, а элементы платья полетели на пол. Сначала прозрачная накидка, потом лиф. Обнажились небольшие крепкие груди с крупными, красными сосками. Дойдет ли до низа? Нет, увы, не дошло… Музыка смолкла, танцовщица замерла в позе многорукой богини Шивы.
Зал взорвался аплодисментами. Мата Хари, стрельнув в меня глазками, соскочила со стола, убежала. Да… По сравнению с этим стриптизом канкан отдыхает.
– Нет, ты видел это! – Стольников раскраснелся, вытирал платком пот со лба.
– Господа, какой скандал! – Гучков тоже покрылся красными пятнами. – Надо сейчас же уходить.
– Куда уходить?! – капитан схватил кадета за руку. – Мата сейчас к нам за стол придет.
– Откуда знаешь? – удивился я.
– Вчера ко мне подсаживалась, просила с тобой познакомить…
Ага, вот где собака зарыта! Опять ко мне решили подвести женщину. Да какую! Я вспомнил Анну Чернышеву – подругу Макса цу Фюрстенберга. Вот на чей бюст я бы с удовольствием взглянул. А может, и пощупал…
– Месье, бонжур!
К нам за столик присела Мата Хари. Девушка уже успела одеться в облегающее муаровое платье, даже нацепить небольшую шляпку с пером. Вблизи она оказалась не столь красива – лицо портил крупный нос.
Кислый Гучков, который так и не ушел, начал нам переводить с французского, Стольников зашептал на ухо:
– Пятьсот рублей ночь!
– Шутишь?..
– Вчера почти столковались, но она попросила с тобой познакомить.
Ах, да. Мата Хари у нас не только танцовщица, но еще и куртизанка. Интересно, в шпионки ее уже завербовали немцы или еще нет? Самый пик карьеры Маты придется на Первую мировую, сейчас-то она поди на вторых ролях еще.
– Проси теперь скидку, – пошутил я.
Официанты принесли еще шампанского, мы подняли тост за ее таланты, потом за знакомство.
– Давай ты первый, а я завтра, – продолжил нашептывать капитан. – Она тут неделю, я успею еще.
– Нет, не претендую, – пошел в отказ я. – И тебе не советую.
– Почему же?..
– Намотаешь что-нибудь на винт и будешь по Думе безносым ходить…
Шутка Стольникову не зашла. Он насупился, попросил официанта принести водку. Сначала откланялся Гучков. Потом под недоуменными взглядами Маты, по неотразимости которой был нанесен внезапный удар, ушел и я. Ведь дома меня ждала Анечка Танеева. Да еще с новой прической… Нет, со стороны нам не нужно.
Мир в царской семье требовалось срочно закрепить, а тут и повод нашелся. В Лондон, на Четвертые Олимпийские игры собралась российская сборная. Ну как сборная… Всего шесть спортсменов в трех видах спорта. Из двадцати двух! Позор усиливался тем фактом, что сборная запланировала поездку с опозданием в двенадцать дней. Член международного олимпийского комитета от России – граф Георгий Рибопьер – банально забыл о различии календарей в России и Англии. Пришлось напомнить. Вышел конфуз. Спортсмены, чиновники покраснели, начали переглядываться.
