С остановкой в Москве. Спускать Гершельману мой домашний арест было никак нельзя, а то каждый губернатор решит, что ему можно со мной как угодно поступать. Вот я и вперся к губернатору без приглашения. Зато с двумя орлами Туркестанова, коих «одолжил» у него ради такого дела. Нет, арестовывать губера я не собирался, у нас закон и порядок, офицеры мне были нужны для того, чтобы пройти секретарей да адъютантов без драки. Вот я и прошел.
– Здравствуй, Сергей Константинович, здравствуй! – обратился я к военному в мундире при эполетах и с приметными мефистофельскими бровями вразлет.
Перед поездкой я посмотрел досье на Гершельмана. Боевой офицер, много воевал, был контужен. Последние годы сильно ударился в черносотенство, начал спонсировать правых. Союз русского народа так и вовсе имел главную штаб-квартиру в Москве. Тут им было полное раздолье.
– Да… как… ты… вы… – он совершенно не ожидал увидеть меня вот так, у себя в кабинете и без доклада.
– Да вот так, друг дорогой, – я придвинул кресло и уселся в него, наблюдая, как генерал наливается дурной кровью. – Что, согласно Своду законов Российской империи, положено за арест неприкосновенного лица?..
Тут из приемной в громадный губернаторский кабинет просочился секретарь с папочкой, я благосклонно кивнул, и тот принялся выкладывать перед Гершельманом листки и нашептывать на ухо. Слова «двое, из КГБ» я уловил отчетливо. Уловил их и генерал – кровь отхлынула.
– Вот-вот. Но в уважение ваших военных заслуг и крепости в православии хочу решить полюбовно.
Если бы я начал козырять решением Столыпина, гнуть пальцы – еще бы неизвестно, чем все закончилось. Но я решил поступить по-другому.
– Вот, прочтите.
И я передал записку Николая, в которой император настоятельно советовал генерал-губернатору подать в отставку. Обещал пристроить его на вакантную должность главы дворцовой полиции. Неплохая такая синекура с доходом под сто тысяч рублей в год.
– Полагаю, так будет лучше для всех.
Из Москвы в Сызрань я ехал уже в статусе почти главы государства. Охрана, министерский, литерный поезд с вагонами из красного дерева и «зеленой улицей». Услужливые официанты и проводники, даже приветственные оркестры в Рязани, Ряжске… Если в первом городе уже было отделение небесников с иоаннитами, то в Ряжске к поезду прорвалось делегация из местных земств. Вывалили на меня кучу проблем, главная из которых – это урезание полномочий по Уложению 1890 года. Контрреформа цвела и пахла, в западных губерниях земств не было вообще. Не разрешены-с. Как бы невзначай не самоопределились куда-нибудь в сторону Европы.
Непорядок. Губернское самоуправление я собирался развивать по максимуму. Дороги, школы, больницы, суды, даже какую-то местную полицию с избранными «шерифами» – все это вполне можно было разрешить. Точнее не только разрешить, но в первую очередь профинансировать, оставив в регионах часть налогов. Но только после того, как закончится реформа спецслужб и в каждой из губерний будет полноценное отделение КГБ вместе с полицейской стражей. Иначе получится как в Финляндии. Вот приняла Дума единогласно закон об отмене финских привилегий, в Суоми ожидаемо полыхнуло. Как это так? Православных в Финляндии уравняют с нами в правах? Налоги мы будем платить не в казну княжества, а прямо в имперскую? Призыв в армию?.. И сейм наш распускают?..
Слава богу, полыхнуло вяло, без огонька. Финны поднялись на забастовку, объявленную всеобщей, попытались заблокировать работу железной дороги и портов. Вооруженных стычек не было – этому способствовал быстрый ввод войск, благо Хельсинки были всего в трехстах километрах от Санкт-Петербурга.
Редигер мигом распорядился задействовать силы флота, перекинул на северо-запад пару пехотных дивизий. Столыпин лично отправился увещевать депутатов сейма. Так сказать, объяснять им «новую политику партии». Пряником вез проект железной дороги с поставками дешевого зерна и льготный налоговый режим для вложений вне Великого княжества Финляндского. Которое теперь превратилось просто в Финскую губернию… Полякам приготовиться!
Очень помогло то, что за 1905–1907 годы сильно проредили местных активистов и прочих радикалов, при этом местные социал-демократы набрали при выборах в сейм почти сорок процентов голосов. Вот на них я и натравил остатки левых из Думы – а что это вы, господа хорошие, за национализм топите? Вы же интернационалисты. И никто у вас ни языка, ни школ финских не отбирает.
На налоговый режим подписались прежде всего финские шведы – исторически небольшая, но самая богатая часть общества, да еще имевшая такой потрясающий пример преуспеяния в российском обществе, как семья Нобелей. Вот примерно так – слева и справа – удалось пригасить ситуацию. Если дело не дойдет до террористов, то все, по моим расчетам, должно угомониться за три-четыре года.
