– Да мне-то это незачем. А вот стране через несколько лет хорошие стрелки на вес золота будут.
– Войну видишь?
– Вижу, – тяжело вздохнул я. – И не вижу, как ее избежать.
– С кем же?..
– Вестимо, с австрияком да германцем, не зря же союзы с Францией и Англией подписывали.
– Но Вилли заверял меня, что питает самые дружеские чувства…
– Франция свое вернуть хочет, у Англии немецкий флот кость в горле, да и за Австрию Германия вступится, к гадалке не ходи. Будет война, государь, и готовиться к ней надо что есть сил.
Мы еще помолчали и разошлись. Наутро по земле и по воде съехались все окрестные жители, которых успели предупредить, и Преображенская церковь на патриаршем молебне была полна. Антония оставили благословлять собравшихся, а царский и думский пароходы отошли курсом на исток Свири.
С нами поехал и знаменитый местный сказитель Иван Рябинин, ради такого дела я перебрался на корабль к Николаю – в одну воронку снаряд дважды не падает, не утонем, чай. Рябинин сказывал или даже пел былины, те самые, про Илью Муромца, Вольгу Святославича и Микулу Селяниновича, про Святогора-богатыря. И каждый раз, когда речь шла о защите земли русской, царь бросал на меня задумчивые взгляды.
В Питере меня ждал триумф. Не такой, конечно, чтобы на колеснице, в лавровом венке. Поскромнее. В Царском Селе устроили бал, на котором Николай пожаловал меня с нисходящим потомством графским титулом. Как говорится, из грязи в князи. Представляя издевки аристократии и реакцию левых, я всячески пытался увильнуть от этой награды, но тщетно. Всю семью опять вернули в Александровский дворец, для жены и дочерей Аликс лично наняла учителей.
– Вы теперь не просто дворяне, – поучала царица жену, – а графского достоинства! Должны вести себя соответственно.
На бедную Парашку повалились знания. С большой буквы «З». Этикет, танцы, геральдика… Ладно, ради дочерей потерпит.
Вместе с титулом Николай отписал мне выморочный майорат угасшего рода Стадницких из Подольской губернии. Так себе подарок, поди галичане не будут рады, когда я заявлюсь к ним в Каменец и предъявлю бумаги на две тысячи десятин, включая поместье со службами и замком…
Пришлось ехать в геральдическую палату и смотреть, что за Стадницкие такие и можно ли у них что-то позаимствовать. Герб не впечатлил – в красном поле белая река, ниспадающая по искривленной линии от правого верхнего к нижнему левому углу. Щит увенчан графской короной. Ярко, но банально. Мне нужно что-то особенное, ранее не встречавшееся.
Решил отложить пока проблему с геральдикой и с головой погрузился в свой первый официальный международный визит – Германия, потом Франция и Англия. Такой вот вояж на осень намечался у премьер-министра, а меня пристегнули как представителя думского большинства, чай, не самодержавие дикое, а просвещенная конституционная монархия. Изволь соответствовать, пищи, но тащи.
Тащить же было что – если едет премьер, то переговоры будут не только о политике, хотя куда же без нее, но и об экономике, таможенных тарифах, квотах и, самое главное, о кредитах. Грех такой возможностью не воспользоваться.
Очень кстати порадовал Менделеев, прошлый раз мы говорили о йоде и морской капусте, но Дмитрий Иванович этим не ограничился и вывалил на меня проект, прямо скажем, мирового масштаба, лично приехав ради такого дела в Юсуповский дворец.
– Видите ли, Григорий Ефимович, при наличии электричества можно очень дешево получать хлор из морской воды.
Хлор? Я напряг остатки школьных знаний по химии и ничего, кроме хлорки и хлорирования воды, не вспомнил. А! Еще хлор использовали немцы в газовых атаках! Менделеев правильно прочитал мои сомнения на лице и обстоятельно объяснил:
– Процесс этот простой, давно известный…
– А почему тогда никто этим не занялся?
– Занимались, – успокоил меня великий химик, – только в лабораторных масштабах, для промышленного не хватало электричества под боком. А тут все как на заказ. Так вот, я продолжу. Из хлора легко получить его соединения, хлораты. Не буду вдаваться в тонкости процессов и реакций, скажу сразу о том, что можно получить на выходе.
– Весь внимание.
– Различные хлораты, которые пойдут на очень дешевую горную взрывчатку.
– Помилуйте, Дмитрий Иванович, да зачем нам горная взрывчатка после того, как мы пророем канал?
– Никто в мире не сможет дать такую цену, американцы с их Панамским каналом с руками оторвут, им еще рыть да рыть! – Менделеев пододвинул ко мне папку с расчетами. – Там все расписано.
Пришлось сделать вид, что вникаю в проект, хотя я ничегошеньки в этом не понимал.
– Кроме того, хлор – это производство отбеливателей для ткани, а еще бертолетова соль.
Я отвлекся от бумаг и поднял взгляд на Дмитрия Ивановича. Бертолетова соль вроде бы слабенькая взрывчатка, хлопушки и тому подобное? Или что-то более серьезное?
– Если вы возьмете обыкновенную спичку, – химик дотянулся до коробка, лежавшего у гостевой пепельницы, вынул из него палочку и показал мне, – то бертолетова соль составляет почти половину головки.
