Когда он запрокинул голову, чтобы дать Галли доступ к шее, Томас инстинктивно засунулся обратно, опасаясь, что Ньют может его увидеть. Рискнув выглянуть опять через пару минут, он увидел, что блондин все еще стоял, подставляя длинную белую шею жадным нетерпеливым укусам Галли, но его глаза были закрыты и вряд ли он мог что-то сейчас увидеть. Зато Томасу было отчетливо видно, как Галли шарит своими ручищами по его телу, забираясь ладонями под одежду.
Томас отполз от края площадки, не замечая, что его дыхание слегка сбилось, а штаны стали тесными. От этой маленькой сценки он впервые, наверное, в своей жизни возбудился так, что даже вспотел.
Там внизу двое яростно ласкали друг друга и, судя по звукам, дело подходило к концу. Томас испытал постыдное желание запустить руку в собственные штаны и тоже скинуть напряжение, но он не сделал этого.
Вместо этого он постарался успокоиться. Закрыв глаза, Томас заставил себя думать о чем-то, кроме того, что происходило внизу, и первое, что пришло ему в голову, это Минхо.
Подлое богатое воображение тут же подкинуло картинку еще более соблазнительную, чем целующиеся Галли и Ньют. Томас представил на их месте себя и Минхо. Что, если бы это Минхо зажимал его сейчас там, жадно исследуя руками его тело и…
Томас закусил губу почти до крови, впиваясь ногтями в собственные ладони и изо всех сил борясь с порывом все-таки сунуть руку в штаны и отдрочить.
Он был так занят своими переживаниями, что не услышал, как Галли и Ньют закончили и, тихо переговариваясь, ушли в сторону лагеря.
На следующий день, когда они с Минхо бежали по лабиринту, Томас старался не встречаться с ним взглядом и вообще не смотреть на куратора бегунов, опасаясь, что обязательно покраснеет.
========== Глава 3 ==========
После случая с гребанной вышкой эти чертовы видения, где Минхо зажимает его и целует (и не только целует), начали преследовать Томаса все чаще и чаще. Каждый раз сценарий менялся. Иногда это происходило в лабиринте, иногда где-нибудь в укромном местечке неподалеку от лагеря, иногда в домике бегунов.
И каждый раз невозможность уединиться и снять напряжение сводила его с ума. Но, несмотря на то, что ему жутко этого хотелось, Томас ни разу не попытался сделать это.
Порою мысли о Минхо доводили его до ручки, и тогда находиться рядом с ним было тяжелее, чем обычно. Тот, конечно же, заметил изменения в Томасе, хотя и не сразу. От него не укрылось, что Томас отводит взгляд, что в их разговорах все чаще появляется неловкое молчание, что новичок иногда даже избегает его. Не то, чтобы Минхо сам искал его компании, но он уже привык, что Томас постоянно вертится где-то рядом, и, как ни странно, это его не раздражало. Наоборот, когда они бежали по лабиринту, и он слышал мерный топот его ног позади, это успокаивало.
— Слушай, в чем дело?
Не в характере Минхо было ходить вокруг да около. Как-то раз, когда они вышли утром из Глэйда и отбежали достаточно далеко, он вдруг остановился на бегу, круто развернулся, и припечатал новичка к стенке.
У Томаса вышибло дыхание из легких, а в глазах на секунду все потемнело от столкновения совсем не с мягкой бетонной поверхностью. Тряхнув головой, чтобы прогнать мушки перед глазами, он сфокусировал взгляд на Минхо. Темно-карие глаза азиата смотрели на него требовательно и выжидающе.
Томас попытался отлепиться от стены, но Минхо уперся в нее руками по обе стороны от его головы. Парня пробрала едва уловимая дрожь. Ситуация слишком походила на ту, что он частенько проворачивал в своей голове. Только обстоятельства не те…
— Все нормально, — враз охрипшим голосом ответил он, опуская голову, слишком смущенный, чтобы смотреть сейчас на Минхо. Даже скулы ярко вспыхнули.
— Да ну? — Минхо сощурился, слегка склонил голову к плечу, пытаясь поймать его взгляд.
Томас молчал и не знал, что сказать. Он вдруг с ужасом понял, что начинает возбуждаться. Как же, черт побери, не вовремя! Холодная паника захлестнула его с головой, и, не удержавшись, он крепко зажмурился. Минхо был слишком близко, их бедра соприкасались, и он просто не мог не почувствовать того, что происходит с Томасом.
И Минхо действительно это заметил. Томас не решался открыть глаза, но ощутил, что азиат напрягся и совсем чуть-чуть отстранился. Тихий удивленный возглас сорвался с губ Минхо.
Томас инстинктивно вжал голову в плечи, ожидая, что сейчас тот даст ему в морду.
— Кажется, я понял, в чем дело, — пробормотал Минхо.
Прошло несколько секунд, а удара так и не последовало. Томас нерешительно открыл глаза, когда понял, что его не собираются бить. Минхо даже не попытался отстраниться от него. Он все так же стоял, прижимая его к стене своим телом. Их разделяли считанные миллиметры.
— И давно? — только и спросил Минхо тихо.
Томас невольно сглотнул, встречаясь с его напряженным требовательным взглядом. Открыл рот, чтобы начать оправдываться, но сумел лишь кивнуть.
