«Что за ужасные традиции?! Они испытывают слабого человека, не проявляют уважения к приходу чужой смерти, даже смерти их «божества». Можно ли считать равнодушие за осознанное убийство? Я не знала ответа на этот вопрос, но впредь начну задумываться над такими вещами. Если выживу…»
В один момент человек, резко поднявшийся с земли, который поначалу казался мне таким открытым и искренним, который спас нам жизнь, приютив в этой деревушке, и согласился помочь мне в поисках друзей, несмотря на ежедневные стычки с пиратами Вааса, теперь предстал передо мной во всей своей безумной красе. Хотя чего ожидать от человека, который рассказывает о милых вещах, держа в руке ствол?
— Никаких слов больше, Mary! Воин. Никогда. Не получит. Помощи. Ты слышишь, девушка? Никогда!
За громкими, шокирующими меня словами раздался последний вздох воина ракъят.
Комната стала для меня темнее зимней ночи. Или же пламя одного из факелов за моей спиной просто символично потухло… Я уставилась снизу вверх на Денниса и не могла вымолвить ни слова.
«Каково это закончить жизнь среди криков и брани, когда твою беспомощность с насмешкой проверяют на прочность люди, когда-то разглядевшие в тебе божество? Когда ты бьешься в конвульсиях, ощущаешь всю зависимость от живого и здорового соплеменника, который, возможно, является твоим последним шансом на выживание?.. Он ведь даже не смог сказать о том, что держал в себе всю свою жизнь. А ведь мы все имеет право сказать ту заветную фразу перед кончиной, чтобый уйти красиво…»
Я смотрела в черные глаза Роджерса и медленно приходила к мысли о том, что этот человек не менее безумен, чем главарь пиратов. Да, он не так опасен, как второй, но безумен и одержим точно не в меньшей степени.
А что если путь, ведущий в сердце джунглей, на самом деле ведет к очагу всепоглощающего безумия? Что если это и есть та сила, о которой говорил лидер повстанцев? Неужели каждый, ступивший на этот остров, теряет себя в этой бесконечной погоне за новым результатом, но ничего в его жизни не меняется? Если это так, то путь воина ведет отнюдь не к славе и могуществу — он ведет к опустошению и равнодушию. Такому же равнодушию, которое скрывалось в глазах Роджерса, стоящего перед трупом своего воина…
«Нет, они не собираются помогать мне в поисках друзей. Никакой помощи. Они будут использовать меня, пока во мне бурлит азарт и стонет совесть, не дающая покинуть это место без друзей. И вот когда мои силы будут исчерпаны — я окажусь в шкуре этого человека…»
Слова Денниса глубоко и надолго засели в моей памяти. Еще не раз мне предстоит вспомнить о них, но пока я была готова лишь к одному — принять правду и смириться с ней.
«Я готова подыгрывать им, пока буду иметь с этого выгоду, » — твердо решила я.
В какой-то момент нашего молчания, я почувствовала, что во мне просыпается… Кто-то другой? Мое лицо, вместо отчаянья и недоумения, уже выражало всю злость и обиду того уснувшего навек воина, с чьх глаз упала пропитавшаяся слезами повязка. Мне хотелось встать с земли и рвать и метать. Не от страха, а от лютой злости и чувства несправедливости…
Я словно на миг приняла в себя частичку силы этого погибшего воина ракъят.
И в этот самый миг взгляд Денниса, которым он без перерыва одаривал меня, кардинально поменялся: он посмотрел на меня с удивлением и с неким восхищением, словно увидел в моих глазах то, чего не должен был видеть или в наличии чего долго сомневался.
Будто… В его голове все разом смешалось: образы, звуки, запахи. Как будто увидев пробудившийся огонь в моих синих глазах, он наконец осознал, кем я являюсь.
Осознал, кто я…
И кем могу стать.
========== You’re bastard ==========
— Кгх… Чтоб я еще раз… выбрала… короткий путь! — ворчала я, неуклюже перебирая ногами по зеленистым валунам и цепляясь за иссохшие под палящим солнцем лианы.
Пожалуй, уже раз десятый я срывалась с прочных растений, матеря все и всех, но продолжала медленный путь наверх. Ничему жизнь не учит, поэтому я и решила скоротать время до прибытия в особняк некоего доктора Эрнхарда, таким вот образом срезав путь. По словам Денниса, им удалось найти одного из членов нашей группы в доме колониста. По всей видимости, кому-то тоже удалось сбежать, и это не могло не радовать. А еще Ден сказал, что к доку попасть проще простого.
«Типун тебе на язык, Роджерс!» — крыла я благим матом мужчину, даже не подозревая о том, что с обратной стороны возвышенности, на которой находился особняк, была специально проложена пологая тропа…
И вот она — вершина. Я со вздохом умирающего тюленя свалилась на густую траву, как следует ощупала ее и, закрыв глаза, что есть силы завизжала.
— Я залезла, твою мать!
