— Придется потерпеть, принцесса. Но тебе повезло: эта хуйня еще не большая, так что много своей нежной кожи не потеряешь. Полчаса максимум уйдет, — безмятежно пожал плечами пират, прикидывая в уме.
Я же была готова здесь же рухнуть в обморок: я представила, как мою руку заживо прожигают кислотой, как с нее медленно сдирают сотню лоскутков плоти, как эта плоть лопается и кровоточит, а я кричу, сжимая в зубах импровизированный кляп…
Заметив мое побледневшее лицо, Ваас откровенно залился смехом.
— Да не ссы, принцесса. Все не так страшно. Вон, зацени.
Он показал мне свое предплечье, проводя забинтованным пальцем от запястья до самого сгиба локтя.
— Здесь… здесь… и здесь. Остальное зажило, как на собаке, amiga.
— Так вот откуда эти шрамы…
Я завороженно рассматривала небольшие рубцы десятилетней давности. А ведь Монтенегро сам их сводил, в одиночку… И вдруг заметила еле заметные очертания цапли, акулы и паука — те самые символы, которые наносятся первыми и которые уже давно были четко выведены на моей руке, в том же чертовом месте, что и у пирата. Я осторожно коснулась их пальцами.
— Это ведь… Было татау, да.
Это был не вопрос, поэтому Ваас лишь безмятежно пожал плечами, и я продолжила вести пальцами вдоль его руки. Спустя непродолжительное молчание, я решилась поднять глаза на пирата.
— Больно?
— Бля, принцесса, им хуеву тучу лет… — ответил Ваас, натянуто ухмыляясь.
— Я не про шрамы, — отрезала я.
Моя ладонь неуверенно легла на каменную грудь пирата, чувствуя, как мужчина напрягся еще сильнее, и тогда я переспросила.
— Больно?
В ладонь отдавался каждый удар его сердца. Это ощущение успокаивало, и в то же время было так странно осознавать, что у такого человека в принципе есть сердце, как бы поэтически и абсурдно это ни звучало.
— Нет, — спустя затянувшееся молчание ответил пират. Холодно и твердо.
Лжет.
Но что я могла ответить?
— Я рада… — кивнула я, смотря в глаза напротив нечитаемым взглядом. Искренне и по факту.
— Окей, принцесса, запизделись мы с тобой, не находишь? — хлопнул в ладоши пират и приобнял меня за плечи, подталкивая к кровати, — Но твоей татушкой мы явно займемся не сегодня, amiga. Спать хочу пиздец. Да и ты всю прошлую ночь от меня по джунглям пряталась, видела бы ты свою рожу с синяками под глазами. Разве принцессы должны так выглядеть, а?
— Иди ты, а… — бросила я в ответ издевкам Вааса и завалилась на кровать, отвернувшись от него.
Пират ничего не ответил, тихо посмеиваясь, и занял свою половину.
Вскоре я почувствовала, как постель прогибается под тяжестью тигрицы, которая улеглась между нами.
***
Я проснулась, когда на улице уже во всю сияло солнце и галдели пираты. Сколько я спала? Часов десять? Я действительно была вымотана событиями последних двух дней, и мне требовался отдых, как физический, так и моральный. Но, стоило признать, раны на спине стали болеть намного меньше после обработки. Из душевой доносился звук включенной воды. Адэт в комнате не было: скорее всего, Ваас выпустил ее, и тигрица ушла на охоту в свою привычную среду обитания. Вскоре главарь пиратов вышел из душа — я позвала его, когда он собирался выйти на улицу.
— Слушай…
Пират замер, раздраженно вздохнув, и медленно обернулся ко мне, опираясь запястьем о косяк двери — его выражение лица отлично давало мне понять, что лучше бы я пиздела побыстрее.
— Я остаток жизни проведу в твоей комнате?
— Amiga, не еби мне мозги с утра пораньше своими дибильными вопросами, окей? Чего ты хочешь? — без особого интереса спросил главарь пиратов.
— Хочу выходить на улицу, дышать свежим воздухом, а не сидеть здесь, взаперти, как Хатико.
— О-о, а знаешь, чего хочу я? Чтобы ты не сбегала от меня, солнышко, — мило улыбнулся Ваас.
Вот только эта натянутая улыбка тут же пропала, как только он процедил:
— Но увы, этому тоже не суждено быть блять.
— Ни за что не поверю, что ты купил меня в качестве комнатного растения.
Ваас запрокинул голову, тяжело вздохнув и буркнув себе под нос:
— Да лучше бы я слил бабки на ебучий сад…
— Я вообще-то еще здесь, — недовольно бросила я, махнув пирату рукой.
— К сожалению, вижу, amiga, — иронично усмехнулся Ваас.
Конечно, он такой довольный: не его же лишили свободы и гребаного витамина D. Завидев мою недовольную заспанную рожу, пират нервно усмехнулся, сложив руки на груди.
— Бля, Mary, ты серьезно думаешь, что я отпущу тебя гулять по лагерю? Может, мне тебе еще работу здесь дать? И платить за нее, а?
— Работу? Серьезно? — с иронией переспросила я.
— Ну-у… Для дам здесь есть только одна работа, belleza.
— Слушай, ты же приставил ко мне две гребаные няньки. Две! На кой черт они тогда нужны, если я нахожусь то с тобой, то взаперти? Пожалуйста, Ваас, выпусти ты меня на улицу! Можешь приставить ко мне хоть десять человек, но позволь мне выйти отсюда!
— Не льсти себе, принцесса, — перебил Ваас, бросая взгляд в сторону окна и проводя пальцами по густой эспаньолке, — Приставить к ней десять человек, охуеть…
— Ваас, — вновь требовательно позвала я пирата и дождалась, когда он наконец нехотя посмотрит на меня. — Пожалуйста…
