Арэс смотрел на меня потерянным взглядом. Мы стояли друг напротив друга под проливным дождем, пока в небе прокатывался приглушенной волной гром, а вода шумно падала на крыши бараков и зеленую листву джунглей. Молчание затянулось…
Устало вздохнув, Арэс припал лопатками к стене бара и начал выдавливать из себя слова, не осмеливаясь поднять на меня глаза.
— Помнишь, как когда-то я сказал тебе, что ты не сможешь освободить меня? Что я не покину это место… Что… Что на самом деле я не тот, кем ты меня видишь, Маша… Так и есть. Выходит… — еле слышно произнес пират, и его голос охрип. — Выходит, я тоже обманывал тебя…
— Что там произошло? — настаивала я.
— Цитра хотела, чтобы… Великого воина ничего не связывало с прошлым… Чтобы воин остался с ракъят, не жалея о содеянном. Жрица нашла только один выход…
— Откуда… Ты знаешь о Цитре? Причем здесь она вообще? — удивленно прошептала я, пытаясь поймать взгляд пирата.
Но тот словно не слышал меня: с его губ срывалось все больше и больше откровений, как будто пират решился полностью освободиться от этой ноши лжи и чувства вины…
— Она приказала похитить твоих друзей. Роджерс еще до своей кончины рассказал ей о том, где ты их прячешь… — тяжело вздохнув, Арэс решился посмотреть мне в глаза. — Я не чертов пират, Маша… Я был повстанцем, родился на этом острове. Деннис увидел во мне потенциал и отправил в ряды ракъят, но мне… Никогда не нравились эти… Эти ебучие аборигены, вся эта их гребаная мистика и обряды! Но я был готов делать все, чтобы спасти наш остров. И я нашел свое место, Маша, оно здесь…
На губах парня появилась горькая усмешка, в то время как я не могла отвести нечитаемого взгляда от его лица.
— Я следил за жизнью этого лагеря изнутри и в удобный момент докладывал обо всем приближенным Цитры. Да, я… — развел он руками, смахивая со лба капли дождя, — Нашел себя в роли пешки в руках Вааса. В роли разведчика ракъят. В роли крысы, предателя, как тебе угодно…
— Так значит… — вновь сперло дыхание. — Все то, о чем ты говорил тогда мне… Про семью… Все было ложью?
К моему разочарованию, Арэс ничего не ответил, опуская потерянный взгляд на пропитанную влагой и грязью землю.
— И про чувства ко мне ты тоже…
— Нет, — твердо заявил пират, подняв на меня глаза. — Нет, я не врал, Маша. Я любил тебя, как никого за всю свою жизнь, и люблю сейчас. И люблю не как гребаного воина ракъят, а как добрую и вольную девушку, покорившую меня своей отвагой и жаждой выжить… Смотря на тебя, я… Я сам находил для себя все больше и больше причин, по которым жизнь уже не казалась мне такой глупой и несправедливой.
Я смотрела на парня и не знала, что чувствую от его слов. Было ли мне больно? Нет… И я не знала, правильно ли это — правильно ли то, что будучи обведенной вокруг пальца столько раз, казалось бы, близкими мне людьми, даже чертовыми Деннисом и Ваасом, я так спокойно приняла ложь Арэса? Нет, не спокойно — был гнев. Гнев медленно разгорался внутри. Он был адресован не только обманувшему меня человеку — он всецело принадлежал Цитре. Я вспоминала ее образ, и от одной только мысли, что эта особа, привыкшая ловко манипулировать людьми, решила использовать моих друзей в качестве моей приманки, мне хотелось встретить ее лицом к лицу и сомкнуть пальцы на ее шее. А тем временем мой оживший внутренний зверь впервые оскалился на этого человека, впервые расценил в нем угрозу…
— Где мои друзья? — проигнорировав признание пирата, спросила я. — Что вы с ними сделали?
— Они в храме. Не волнуйся, с ними… С ними все будет в порядке, — ответил Арэс, но я почувствовала неуверенность в его голосе. — Цитре нужна ты, а не они…
— А Алек? Его вы тоже забрали? — спросила я.
При упоминании Эрнхардта дрожь в голосе становилось сдерживать все сложнее. А еще сложнее было при виде того, как Арэс сочувствующе заглянул мне в глаза, еле заметно покачав головой.
— Вы убили его… — сорвалось с моих губ. — Хотя он был вообще ни при чем…
— Он хотел помешать, и… Воины ракъят просто не стали с ним церемониться.
— Мои друзья, они в порядке? Никого не ранили?
Арэс вдруг переменился в лице. Если до этого пират выглядел отчаянным, то теперь в его глазах появился еще и неподдельный, плохо скрытый страх. Мне стало не по себе, и я уставилась на парня в немом вопросе. Тот, в свою очередь, снова увел взгляд.
— Там была девушка, одна из твоих подруг. Она все время кричала, отбивалась, пыталась сбежать. И… В какой-то момент ей удалось вырваться, она успела отбежать от нас на небольшое расстояние…
— И…
— Цитра… Дала приказ не оставлять в живых никого, кто будет противиться опале.
Стоило ему произнести эти слова, и я сразу все поняла. Но окончательно меня добило его последнее признание…
— Поэтому мне пришлось остановить твою подругу…
