И пусть сам Господь однажды проклянет ту роковую ночь…
Мы с ребятами так привыкли друг к другу, что уже не хотели расставаться. Слишком сильно мы привязались, слишком больно было представить, что спустя 24 часа все разъедуться по своим материкам, и в лучшем случае мы встретимся, только когда начнем зарабатывать приличные деньги и сможем позволить себе путешествовать по миру без всяких кредитов. Элис достала из минибара бутылку вина и разлила в бокалы всем желающим, в том числе Карине и Анжеле. Сэм и его друг Рэтт подкалывали друг друга и слишком громко смеялись, но их заразительный смех ничуть не раздражал окружающих. Мои подруги из России что-то бурно обсуждали, размахивая руками и хлопая смеющимися глазами, в особенности громко повествовала Ника, периодически бросая на меня заинтересованный взгляд. Остальные ребята так же были втянуты в разговор: они громко смеялись и дурачились, вэйпили, выпуская розовый дым изо рта, от чего воздух наполнялся приторно-сладким ароматом. Кто-то даже умудрился стырить с ресторана кальян, над чем в последствии мы очень долго угорали, но большинство любителей расслабиться это оценили.
Смотря на всю эту идилию, я тоже не удержалась от смешка: простого, искреннего, беспричинного. Я смущенно прикрыла растянувшиеся в улыбке губы ладонью и обратила счастливый взгляд в противоположную сторону — к далекому океану, и наполнила легкие морским соленоватым воздухом. Мой взгляд упал на девушку в широкой футболке, заправленной в джинсовые бермуды — она стояла к нам спиной у края террасы, уложив запястья на перила и смотря на шумящее море. Ее длинные волосы развевались на ветру, а темный силуэт завораживающе вырисовывался на фоне все еще яркого солнца. Поставив стакан с холодным яблочным соком, я неспеша поднялась с сиденья-подушки, размяла затекшую спину и поясницу и, сунув руки в карманы легкого платья, направилась к подруге.
— Привет… — негромко произнесла я, вставая возле девушки.
Ева мельком обернулась ко мне и легко улыбнулась.
— Сегодня все пришли… — заметила она, кивнув в сторону смеющейся толпы.
Я проследила за ее взглядом и не смогла сдержать усмешки при виде облившегося водой парня, который зашипел, как кот, и запрыгал на месте, стоило ему законтактировать с водой. При этом он забавно посылал всех смеющихся над его фиаско благим матом.
— Ага, — вздохнула я, отворачиваясь к горизонту, лучи солнца тут же заслепили глаза, заставляя прищуриться. — Все же, последний вечер вот так, все вместе… О чем хоть думаешь, Ева?
— Мм? — не отрывая глаз от океана, хмыкнула девушка.
— Веселилась со всеми, а сейчас стоишь здесь, в одиночестве, — усмехнулась я. — Рано ностальгировать начала, подруга. Еще никто не разъехался.
— А… — махнула она, все так же непринужденно улыбаясь. — Я и не ностальгирую, Маш. Это просто загоны. Ты же знаешь…
Я понимающе кивнула, разворачиваясь к солнцу спиной, чтобы опереться спиной о бортик и сложить руки на груди. Предстоял очередной душевный разговор.
— Ваш ненаглядный психолог к вашим услугам. Итак, что на этот раз? — улыбнулась я, но мой голос сохранял необходимую для таких разговоров серьезность.
Ева скептически посмотрела на меня, словно спрашивая «ты сейчас серьезно хочешь обсудить это?», и я кивнула, вызывая у девушки тяжелый вздох, пускай и приправленный предательски лезущей улыбкой.
— Ох, как бы начать…
— Как обычно. С нытья.
— Слышь! — усмехнулась девушка, бортанув меня плечом.
На это я лишь шуточно послала ей воздушный поцелуй, предлагая продолжить. Ева задумалась, подбирая слова.
— Знаешь, все так просто и… Одновременно сложно что-ли, — голос девушки стал более серьезным, стоило ей вернуться к разглядыванию пейзажа. — Я чувствую себя так, словно барахтаюсь в этом бесконечном океане, словно у меня нет ни единого выхода. Я не вижу берега, не могу доплыть до него, я даже не могу перестать балансировать на поверхности и тупо сдаться, пойдя ко дну. Я просто… Я просто в тупике, Маш, — тихо вздохнула она, закусив нижнюю губу.
Мои глаза наполнились аналогичной печалью: такой эмпатичной, не имеющей конца до тех пор, пока твоему близкому человеку не станет легче. Я молча уставилась на подругу, словно заглядывала в свое отражение. Душевное отражение. И Ева знала об этом. Но даже ей, моему самому близкому человеку, так и не было суждено узнать, в чем причина этой боли. Она давно уже не спрашивала меня об этом, зная, что не получит ответ, и я была ей безумно благодарна…
— Все еще думаешь об этом?
— А мне не о чем больше думать, — Ева пожала плечами, а я невольно засмотрелась на карее отражение морских волн в ее глазах, обращенных к горизонту.
Они бились о берег, разгоняя по темному песку пену и водоросли, а затем быстро возвращались обратно, утопая в водной глади. Сравнение Евы себя и этих волн было весьма метафорично, но я отлично понимала, что она имела в виду.
— Кстати, тебе тоже.
— Да, и не поспоришь… — вздохнула я.
