Морской соленый ветер обдувал кожу сквозь бесстекольные окна машины. Пляж в сотне метров от дороги омывался шумящими волнами. Иногда пальмовые листья бились об каркас машины, а над головой кричали стайки надоедливых чаек. Мы проехали в полном молчании большую часть пути. Я не могла усидеть на месте от нетерпения и беспокойства за подругу: поджав одно колено к груди и уложив локоть на подлокотник, я уже изгрызла все губы и даже ногти, сама того не заметив. Наконец, мое терпение лопнуло: я засунула гордость куда подальше и бросила мимолетный взгляд на водителя.
— Ваас, куда мы едем? — устало, но достаточно раздраженно спросила я, смотря на дорогу и продолжая прикусывать бедную, ни в чем неповинную губу.
— К Эрнхардту. Она у него, — не сразу ответил Ваас, так же устало вздохнув и протерев заспанные глаза.
Я непонимающе уставилась на мужчину.
— Как она оказалась у него?
— А вот так блять, amiga!
Пират раздраженно глянул на меня, но быстро вернулся к рассматриванию дороги. Скинутая на руль рука не помешала ему продолжить активно жестикулировать в своей привычной манере.
— Пока ты дрыхла все утро, я ради тебя, неблагодарной суки такой, заебался и персонально повез твою ебнутую подружку на другой конец острова! Хотя мне ее жизнь вообще в хуй не впилась, amigo. Чем быстрее она сдохнет, тем для меня будет лучше. Мне не придется кормить еще один никчемный рот и думать о том, что эта ебанутая в один прекрасный, сука, день подорвет мой лагерь к чертям собачим.
Я прикрыла глаза, запуская пальцы в густые волосы. Сказать, что я была удивлена такому великодушному порыву главаря пиратов — это ничего не сказать. Учитывая его слова, что Еву собирались, как возврат, бросить на корм рыбам, Ваасу и вправду не было смысла тратить время и силы, чтобы запариваться над спасением ее жизни и везти к Эрнхардту. Я замялась, отводя взгляд в сторону, не в силах смотреть на пирата. Хотелось подобрать более подходящие слова, развернутый ответ, в конце-концов, но… Все, что судорожно сорвалось с моих губ, было еле слышимое:
— Спасибо.
Моей благодарностью Монтенегро, конечно же, не был доволен. Возможно, в идеале ему бы хотелось, чтобы я бросилась целовать его берцы с криками «Авэ, Ваас!», но, боюсь, этого он никогда не дождется. По крайней мере, в этой жизни.
— Засунь свою липовую благодарность, amiga, знаешь куда? — раздраженно процедил пират.
— Нет… Куда? — иронично спросила я, оборачиваясь на пирата, но, встретившись с его прожигающим взглядом, предпочла заткнуться и больше не подавать признаков жизни до конца пути.
Этот короткий разговор с пиратом немного отвлек меня от тяжелых мыслей о Еве, и стоило нам обоим замолчать, как на меня снова накатила паника, которую я упорно продолжала сдерживать внутри себя. Единственное, что успокаивало меня — это мысль о Докторе, он точно не позволит моей подруге умереть. Я продолжала нервно сжимать края своей майки, что точно не укрылось от бокового зрения главаря пиратов.
— Да можешь ты хоть пять минут посидеть спокойно?! — рявкнул он, на что сначала получил мой опешивший взгляд, а затем раздраженный вздох. — Заебала, реально.
— Тебе-то легко говорить… — только и ответила я, отворачиваясь от мужчины.
Вообще Ваас выглядел таким же невыспавшимся и уставшим, как и я, соответственно, еще и до кучи он был недовольным: еще бы, набухаться в хламину, продрыхнуть где-то пару часов, пойти искать меня по всему лагерю, найти, отвести в свою комнату, а затем смотаться туда и обратно на другой конец острова за никчемные два часа, чтобы спасти жизнь, на которую тебе абсолютно по барабану. Еще бы он был доволен…
— Голова болит? — как бы между делом и без особого интереса спросила я у пирата, откидываясь на спинку сиденья и складывая руки на груди.
— С чего такая забота, дорогая? — съехидничал пират, но на его лице не проскочило и тени улыбки.
Скорее всего, это у него уже заложено на автомате, поэтому я терпеливо вздохнула, прикрыв глаза.
— Просто не хочу, чтобы водитель отрубился посреди дороги и не довез меня до пункта назначения… — так же безэмоционально съязвила я, невозмутимо пожав плечами.
Вдруг я получила смачный щелбан чуть выше виска — сдавленно прошипя, я бросила гневный взгляд на мужчину, который как ни в чем ни бывало следил за пустой дорогой.
— Единственной, кто здесь может отрубиться — это ты, принцесса, — улыбнулся он, поворачиваясь ко мне, но в его голосе отчетливо слышалось плохо скрываемое раздражение. — Если продолжишь залупаться на меня, окей? Окей, я спрашиваю?
— Окей… — вздохнула я, возвращаясь к созерцанию пейзажей.
