Эти самые ноги тряслись от страха так сильно, что пускали круги по спокойной глади воды. Я очень боялась, что ничего не выйдет из моей глупой угрозы, а Вольфыч все еще будет тормозить и не успеет меня вытащить. Схарчат вместе с солдатскими сапогами и парашютом, за который меня воскресит и убьет потом майор.
– С-совесть? С-совесть владыки? – неожиданно отозвалось откуда-то из камышей.
Вынырнула голова с двумя жабьими глазами прямо между моих широко расставленных ног. Она вся была покрыта илом защитного цвета и смотрела точно вверх. Рядом всплыла еще одна похожая.
– Гос-спожа С-совесть, – прошипела та, что, по-видимому, грызла до этого мой правый сапог.
– Гос-спожа, – вторила ей мавка у левой ноги. Это она обхаживала мысок другого сапога. В ее приоткрытом широком жабьем рту застрял между острых зубов кусочек черной кожи, и морда была кое-где покрыта гуталином. За своей обувью я следила, даже если это не были мои любимые туфли.
– Ага, это та самая Госпожа Совесть, – подтвердил Вольфыч и наконец достал меня из болота, на этот раз закинув на другое плечо.
– Опас-сно, опас-сно, – разошелся шепот по всему болоту, и нечисть скрылась под водой. Только кое-где в камышах виднелись красные глаза над поверхностью водоема.
Боги, я хоть когда-нибудь смогу высадиться на землю нормально, без риска для жизни?
Я удивилась, когда меня поставили на твердую землю, как только удалось миновать болота и лес. Казалось, безопасно уже в принципе не может быть, но Вольфыч меня удивил.
– Люди там. – Он указал когтистой лапой вперед. – А там тракт. – Лапа сместилась левее. – Куда идем?
И эта нечисть, в два раза выше обычного человека, преданно заглянула мне в глаза.
– Эм, а пустырь поблизости есть?
Люди мне были не нужны, как и какой-то там тракт. Для ритуала обратного призыва необходимо было пространство, желательно не поросшее травой. Сама бы я долго искала подобное место, а вот волк мог мне помочь. Хоть он и выглядел глуповатым, но места эти, похоже, хорошо знал.
– Есть.
– И чтобы земля голая была, без травы и кустов, – уточнила я.
Как-то не хотелось ночью бродить по лесам и полям. А ведь я даже не заметила, что во внешнем мире была ночь, настолько привыкла к вечному полнолунию города темных.
– Есть. – Оборотень улыбнулся в своей пугающей манере и попытался снова закинуть меня на плечо, но я вовремя увернулась от его лап.
– Тут я и сама могу идти, – пояснила свои действия и поправила рюкзак на плечах.
Было желание сгрудить парашют и ритуальные принадлежности на Вольфыча, но я опасалась, что он их повредит, а быть Чебурашкой, который возьмет вещи, а его самого Крокодил Гена, как-то не хотелось. Пришлось нести самой, периодически останавливаясь на небольшой отдых.
– И долго нам еще? – спросила я через час неспешной прогулки. Когда оборотень делал пять шагов, я делала пятнадцать. Из-за этого нечисти приходилось останавливаться каждые десять метров, чтобы дождаться меня.
– Близко уже, – прорычал Вольфыч, – а когда про беляши расскажешь?
А я уже думала, он забыл об этом. Оказывается, не такая и короткая память у волков.
– Сделаю кое-что на пустыре и сразу расскажу. Ты, главное, веди.
На самом деле я не знала никакого важного ингредиента, кроме того, что делаются беляши с фаршем и луком. На этом мои познания заканчивались, однако говорить об этом я не собиралась. Когда до Вольфыча дойдет, что я его обманула, меня уже не будет в этом мире, так что и с последствиями разбираться не мне.
И тут я неудачно зацепилась за торчащий корень и упала на колени, успев выставить вперед руки. Было больно. Неудивительно, что получила ожог на коленях от трения штанов и поцарапала ладони. Хотела было встать, да не смогла: парашют крепко придавил меня к земле, сил уже не хватало, только оставалось голову повесить и продолжать стоять на четвереньках. И тут перед глазами появился большой черный нос и пасть под ним, которая пророкотала:
– Помолиться присела?
Если бы не искренность в интонации, я бы решила, что волк надо мной издевается.
– Упала, – прошипела, выдыхая всю злость и боль.
– Правда, что ли? – казалось, он по-настоящему не верил в это.
– Можешь меня поднять? – заткнув попранную гордость, попросила я. – Пожалуйста.
Сперва я потеряла опору, а потом и вовсе взмыла вверх. Меня, как нашкодившего котенка, подняли за шкирку, точнее за рюкзак, и медленно поставили на ноги.
И вот что бы я делала сама, если бы мне не встретился этот простофиля? Да ничего бы не делала, даже из города нечисти не вышла бы, что уж говорить о долгой прогулке.
– Пришли, – счастливо заявил Вольфыч и развел руки в стороны, будто охватывал пространство перед собой. – Пустырь, голая земля, нет кустарников, и травы почти нет.
Было видно, что он очень горд собой и еле сдерживается, чтобы не начать скакать по округе: виляющий хвост выдавал его с потрохами. Вот только было одно большое но.
– Это кладбище, – тихо прошептала, уставившись на редкие покосившиеся надгробия и еще более редкие статуи.