Я проделал короткую дорогу до своего дома. Без Ламара в моей машине было до смешного пусто. Это было похоже на повторную поездку в Эстес, воспоминания о нем все еще отдавались эхом в моей жизни. Дома было то же самое. Наоми еще не вернулась от Елены, и я слонялся по дому, удивляясь пустоте, которая, казалось, преследовала меня. Я подумал о Мэтте и Джареде, а также о Заке и Анджело. Я позавидовал их счастью. Я жаждал простого удовольствия разделить свою жизнь с мужчиной, которого любил.
Или с мужчиной, которого я, возможно, полюблю. Я пока не решался назвать это любовью, но как еще я мог назвать это чувство безответной принадлежности?
Дверь открылась, и в комнату вбежала Наоми, швыряя свой рюкзак на диван.
— Привет, папа.
Она уже прошла по коридору в свою ванную, прежде чем я успел ответить, но чувство стеснения в моей груди немного ослабло.
Наоми. Вот по кому я скучал. Не по Ламару. Именно Наоми заполнила пустоту в моей жизни. Но даже она не смогла сделать меня целым на этот раз. Она была центром моего существования в течение тринадцати лет, но теперь ее было недостаточно. От этой мысли я почувствовал себя одновременно одиноким и предателем. Каким же я был отцом, что позволил ей отодвинуться в сторону?
Но разве это не было частью родительства — отпустить своего ребенка? У нее была своя жизнь, которой нужно было жить. Моя работа заключалась в том, чтобы направлять и поддерживать ее. Ожидать, что в ответ она навсегда останется моей малышкой, было нечестно по отношению к нам обоим.
Я сидел за обеденным столом, разглядывая множество упаковок с деталями Лего. Перед креслом Ламара лежали первые части «Звезды смерти», хотя пока собранное не выглядело как что-то узнаваемое. Я взял инструкцию, думая, что, может быть, начну следующий раздел, но мне показалось неправильным делать это в одиночку.
— Привет, пап, — сказала Наоми, подходя за своим рюкзаком. — Хочешь сходить на тыквенную грядку в следующие выходные?
Для нас это всегда было событием. Мы бродили по кукурузному лабиринту, потом покупали в пять раз больше тыкв, чем нам было нужно, и весь вечер вырезали их вместе. Мысль о том, что мы проведем с ней столько времени, облегчила мое сердце.
— Звучит заманчиво.
— Тебе следует пригласить мистера Франклина с нами.
— О, — удивленно сказал я. — Ты хочешь, чтобы я это сделал?
Она пожала плечами и, закинув рюкзак на плечо, направилась в свою комнату.
— Конечно. Это будет весело. Кроме того, если мы не пригласим его разделить с нами трапезу, ему придется все делать самому, а это довольно дерьмовый способ провести вечер, не так ли?
Я даже не потрудился поправить ее формулировки. Ее чувства были безупречны. Это был один из тех редких, приносящих удовлетворение моментов в родительской жизни, когда ты знаешь, что сделал что-то правильно.
— Думаю, это фантастическая идея, Снежинка.
В следующее воскресенье Ламар, Наоми и я забрались в мой пикап с удлиненной кабиной и уехали из города. В Колорадо было множество тыквенных плантаций. Мы с Наоми предпочли ту, что находилась в тридцати милях к востоку от Коды, между Фронт-Рейндж и автострадой Ай-25. Мы восхищались меняющимся Аспеном, когда оставили позади Скалистые горы. По прибытии в пункт назначения, мы заплатили непомерную плату за вход, и вышли из машины. Это был прекрасный осенний день, светило солнце, температура была ниже семидесяти градусов, дул легкий ветерок. Ламар застегнул молнию на куртке, но мы с Наоми остались нараспашку.
— Что сначала? — Спросил я, когда мы направились в толпу орущих детей и перепачканных родителей. — Сенная башня? Кукурузный лабиринт?
Наоми шла в нескольких футах впереди нас, скорее от волнения, чем из желания отдалиться от нас.
— Только не кукурузный лабиринт, — сказала она, улыбаясь мне в ответ. Она показала пальцем. — Контактный зоопарк!
Я застонал.
— Это обязательно?
— Давай, пап. Не будь слабаком.
— У них хотя бы есть коровы или пони в этом году?
Наоми рассмеялась и повернулась к Ламару.
— Папа боится коз.
— Не боюсь!
— Они тоже.
Ламар посмотрел на меня, удивленно подняв брови.
— Она это серьезно?
— У них жуткие глаза, — воскликнул я, пытаясь оправдаться. — У них зрачки повернуты не в ту сторону.
— Папа как-то видел фильм, в котором плохие парни оставили этого человека связанным в загоне, полном коз, и козы съели ему лицо, так что теперь папа их боится.
Не было особого смысла отрицать это сейчас. Не тогда, когда Наоми так стремилась рассказать о моих иррациональных неврозах.
— Я бы не сказал, что я их боюсь, — сказал я в отчаянной попытке сохранить хоть каплю мужественности. — Просто я нахожу их... приводящими в замешательство.
— Приводящими в замешательство? — сказал он с явным весельем.
— Да. Они похожи на пираний, только с мехом.
Наоми бросила на Ламара взгляд, означающий «я же говорила», и побежала к воротам контактного зоопарка. К тому времени, как мы с Ламаром облокотились на ограду, чтобы понаблюдать, она уже была по колено в толпе потенциальных пожирателей лиц.
