Я спереди! (ЛП) полностью

Он повернулся к ней, а затем ко мне, но в свете тыквенных фонариков выражение его лица было трудно разобрать.

— Я не знаю.

— Мы еще не решили, что будем делать на День благодарения, — сказал я, пытаясь взглядом заставить Наоми замолчать.

Она улыбнулась мне.

— Мы будем праздновать здесь, — с вызовом сказала она.

— Но бабушка с дедушкой...

— Ну и черт с ними.

— Наоми, — пожурил я ее. — Не говори так.

— Ну, ты же знаешь, что будет лучше, если мы поступим по-моему.

Ламар, казалось, почувствовал, что оказался в центре продолжающегося семейного обсуждения. Он повернулся к тыквам и сделал вид, что отошел на несколько шагов в сторону, якобы для того, чтобы получше разглядеть ухмыляющиеся физиономии тыкв.

— Мы поговорим об этом позже, — сказал я Наоми, но представил, как готовлю рядом с Ламаром в День благодарения. Я не мог отрицать, что эта мысль согрела мне сердце. Это было идеальным символом моего самого сокровенного желания: открыто разделить с ним свою жизнь. Чтобы он сидел напротив меня за обеденным столом каждый божий вечер, не только играя в Лего, но и готовя еду и помогая Наоми с домашним заданием.

Но этого никогда не случиться. От осознания этого у меня комок подкатил к горлу.

В конце вечера он забрался на пассажирское сиденье моей машины, и я отвез его домой с тяжелым сердцем.

— Мне было весело сегодня, — сказал он. — Спасибо, что пригласили меня.

— Не за что, — сказал я, стараясь, чтобы мой голос звучал непринужденно, и изо всех сил стараясь, чтобы отчаяние и растерянность не изменили моего тона. — Хотя, на самом деле, это не моя заслуга. Это была идея Наоми.

— Тогда я поблагодарю ее завтра. — Он взглянул на меня, и я понял, что он почувствовал что-то неладное. — Что такое? — подтолкнул он.

— Я просто... — Я так безумно влюблен в тебя, что ничего не понимаю. Я так зол, потому что не могу сказать тебе правду. Я не мог найти простого ответа. В итоге я сказал: — Я действительно рад, что ты поехал с нами.

Я хотел, чтобы это прозвучало непринужденно, но у меня ничего не вышло. Мне казалось, что каждый удар моего сердца был вложен в это простое предложение. Я хотел вернуть все назад и скрыть правду об этом, отрицать его силу и каким-то образом заглушить тот ужасный, ненасытный голод, который я испытывал по его присутствию. Мне казалось, что я озвучил ужасное осознание того, что без него я неполноценен. Что я дал силу его пустой тени, которая следовала за мной по пятам все те дни, когда мы были в разлуке.

— Ламар, — сказал я, хотя и не знал, что собираюсь сказать дальше. У меня перехватило горло, в животе стало слишком легко, а руки слишком дрожали.

Он положил руку мне на бедро, и мне пришлось заставить себя дышать.

— Я знаю, — сказал он.

Мы не разговаривали. Это было все, что я мог сделать, чтобы добраться до его дома. Я продолжал держать руль трясущимися руками и нажимал на тормоз и газ в нужное время. Я подъехал к краю тротуара, припарковал машину и заглушил двигатель. Я едва мог дышать, когда повернулся к нему. Я с трудом сдерживал себя. Он наблюдал за мной, его голубые глаза были широко раскрыты в темноте моей машины. Тыквенное семечко украшало его волосы. Я наклонился вперед. Обхватил его пальцами и убрал, чувствуя, что время течет слишком быстро, но на самом деле я двигался слишком медленно.

— Дом? — тихо позвал он. — Ты...

— Шшш, — сказал я. Я обхватил его рукой за шею и притянул к себе.

Я хотел только поцеловать его. Даже не страстно. Я просто хотел ощутить прикосновение его губ к своим. Попробовать его на вкус, если смогу. Вдохнуть его воздух. Но тут он обнял меня за шею, запустил пальцы в мои волосы, и я потерял контроль. Внезапно нам снова стало по семнадцать, и мы, затаив дыхание, вцепились друг в друга, прижимаясь через узкое переднее сиденье, которое в прошлом хорошо служило нам, но теперь казалось слишком тесным. Я сорвал с него куртку, отчаянно желая ощутить его худое тело в своих объятиях. Я попытался прижать его к дверце машины, чтобы навалиться на него сверху, но уперся в рычаг переключения передач.

— Боже мой, — выдохнул Ламар, — как у нас вообще что-то получилось?

Я рассмеялся.

— Я как раз хотел спросить о том же.

Он отстранился и с надеждой посмотрел мне в глаза.

— Пойдем внутрь?

Я колебался, разрываясь между тем, чего я хотел, и тем, что, по моему мнению, я должен был сделать. Но, Боже, я хотел его. Не обязательно секс, но я хотел целоваться так, словно нам снова было по семнадцать. Я хотел раствориться в его готовности. Притвориться еще на несколько минут, что у нас все возможно.

Поцелуи никому не повредят, рассудил я, и лучше у него дома, чем здесь, в машине, где все могут увидеть.

— Одежда остается? — спросил я.

Он усмехнулся, прикусив губу. Он произнес, растягивая слова, как истинный южанин:

— Если это то, чего ты хочешь.