Я – спящая дверь [litres] полностью

С воды доносится смех полярной гагары. Скрипит стул рядом с диктофоном. Отодвигается еще один стул, пришедший мужчина садится:

– Энтони Теофрастос Афаниус Браун.

– Хроуль… Хроульвур «Второй» Магнуссон.

Черт побери, зачем ему понадобилось отвечать этой дешевой шуткой? Откуда это безумное желание состязаться во всем? Неужели он так позавидовал впечатляющему имени гостя, что решил пристроить кое-что к своему собственному? Теперь ему придется объяснять, что он пошутил, что просто последние три года начальной семилетки его называли Хроульвуром Вторым.

Их учителем был весьма любезный и благонамеренный человек, который старался следовать всем новшествам просвещения. На первом уроке каждой школьной недели он просил одного из учеников прочитать список имен в классном журнале. Обычно всё проходило гладко, все они к тому времени уже прекрасно читали и, кроме того, знали имена друг друга. Однажды осенью, в самом начале пятого класса, к ним пришел новый мальчик, недавно переехавший в столицу из Акюрейри. Он блестяще справился с задачей впервые зачитать журнал: у него был явный северный акцент, он не торопился и с напором налегал на каждое слово. Как раз об этих трех качествах без устали твердил учитель в своей непримиримой борьбе с выговором рейкьявикских детей, мягко обрывавших согласные, будто у них был полный рот жевательной резинки. Он уже сбился со счета, сколько раз совал свои пальцы в рот учеников, чтобы вытащить оттуда жвачку («какое мерзкое словечко!»), но ничего там не находил: их языки, видимо, просто ослабели от непрерывного жевания и только постоянные энергичные упражнения могли это исправить! А вот мальчику с севера твердое произношение давалось естественным образом, и учитель ставил его в пример после каждого слова, ругая остальных детей за «ленивую речь» – до тех пор, пока новенький не дошел в журнале до Хроульвура. В этот момент он споткнулся, так как не ожидал встретить незнакомый ему инициал второго имени будущего генетика – букву Z[42]. В рукописном варианте она больше походила на цифру два, чем на букву, и мальчишка громко прочитал: «Хроульвур Второй!» И, конечно же, это прилипло к Хроульвуру до конца семилетки.

Генетик вздыхает, гадая, как всё это объяснить: школа, учитель Скýмур Áускельссон, печальная судьба мальчика с «правильным» северным выговором – всё слишком сложно, и он решает сменить тему:

– Кровь… Я часто думаю о крови…

Он резко замолкает. Размышления об уроках исландского языка в школе неожиданно сделали его произношение настолько жестким, что слово «кровь», или по-исландски «блóуд», прозвучало почти как «плóуд». Для проверки он беззвучно произносит слово «блоуд», прислушиваясь, «п» там у него или «б», но как только раздвигает губы, чтобы произнести гласную «о», его настигает ощущение табачно-желтых пальцев учителя у себя во рту. Он помнит, нет, он чувствует, как Скумур, крепко ухватившись за его влажный язык, шарит под ним в поисках ужасной жвачки, тычет толстым пальцем между зубами так, что волосатые костяшки трутся у самой глотки, больно натыкается ногтем на язычок мягкого нёба и напоследок оставляет после себя кислый привкус никотина.

К горлу генетика подкатывает позыв на рвоту, но он успевает с ним справиться и тихо повторяет – на этот раз со звонким, мягким «б»:

– Блоуд!

Молчание. Энтони ерзает на стуле. Затем:

– Я не удивлен. Это совсем не странно. Человек твоей профессии…

И продолжает:

– Я знаю, кто ты такой, хотя ты меня и не знаешь. Я живу тут неподалеку. Уже полных шесть десятков и еще пять лет – как раз по сей день. Да, приятель, кто бы мог подумать, что бедный мальчишка из Нигертауна проведет свою жизнь в качестве домашнего негра теологического факультета исландского университета?

– А я тоже знаю, кто вы. С мальчишеских лет видел вас на прогулках тут, у озера, и в березовом лесу. Вы живете на старой даче теологов. Мой отец иногда говорил о вас. Помню, как он однажды сказал моей матери, что во всей Исландии лишь еще у одного мужчины есть твидовый костюм, равный вашему. Нетрудно догадаться, кого он имел в виду. Мы, дети, вас до чертиков боялись. А задумывались ли вы об одной вещи? Если полностью осушить озеро Тингватлаватн, в котором 2 миллиарда 856 миллионов кубических метров воды, а затем извлечь кровь из всех людей на земле (в одном человеке в среднем около 0,005 кубометра крови, просто умножьте это на 7,1 миллиарда) и вылить ее в пустой котлован озера, она заполнит лишь одну восьмидесятую его часть. Одну восьмидесятую! И это всего лишь одно несчастное озеро!