Да это он, наш родной и долгожданный. Я на пороге сенцев обнял его и прижал к себе, из комнаты слышу голос отца: «Сеня, кто там?» — «Полёт вернулся» отвечаю тату. В хате загорелся свет, все поднялись, как будто и не спали, наше уныние сменилось радостью, а Полёт тоже радовался, что вернулся домой. Когда я при свете огня из печки и особенно керосиновой лампы, присмотрелся к нему, то увидел, что вся его морда расцарапана, нос, лоб, одна глубокая царапина была рядом с глазом, ещё немного и он бы лишился глаза. Правое ухо было разодрано, видно, что он с кем-то дрался, скорее всего, с крупным лисом. Как бы там ни было, но теперь стало ясно, что наш Полёт стал совершенно взрослым, если провёл такой бой. Я и тато начали обрабатывать его раны зелёнкой. После этого он попил, поел и лег на солому около печки, с удовольствием вытянув ноги.
Тато и я ещё долго не ложились спать, все прикидывали, с кем он мог подраться. Возможно, Полёт встретил корноухого самца, который был в нашей округе, такой огромный и хитрющий лис, которого боялись все хозяйки. Он ночью ходил по дворам и обязательно кого-нибудь стащит: курицу, петуха, а то и гуся. Собаки дворняжки, которые охраняли дворы, его боялись и прятались в конуры, так что он в чужих дворах чувствовал себя как дома. Но как бы там ни было, с этого момента наш Полёт смело вступал в драку с лисицами.
Я скакал верхом по степи на своём коне в ту сторону, где находился табун, вдруг из под копыт лошади выскочил большущий заяц русак, и побежал в сторону от нас. Я пришпорил коня и поскакал за ним. Когда я на Гнедом стал к нему приближаться, заяц вдруг исчез, исчез и всё тут, как в землю провалился. Я остановил лошадь и начал осматриваться вокруг, нигде его не видно. Нет, думаю, ты меня, косой, не проведёшь, ты хитрый, но и я вырос в степи и все твои замашки знаю, раз ты исчез на ровном месте, значит здесь, где-то есть нора и заяц в неё нырнул. Слез с лошади и пошёл искать нору. Начал обшаривать все близко лежащие полынные кустики и нашёл нору. Полез туда рукой в рукавице, нащупал ногу зайца и вытащил его наружу.
Ох и большой же этот заяц оказался, держу его в руках и чувствую тяжесть его веса. За время моей охоты, такой большой и тяжёлый заяц, мне ещё не попадался. Привязал его к седлу и поехал за табуном. Загнав лошадей в баз, я поехал домой на ужин и прихватил с собой зайца. Приехал вечером домой, уже было темно, все члены семьи были дома, заношу зайца, кладу его на солому возле печки, отец как увидел, даже ахнул, а затем сказал: «Такой громадный заяц! Я, сколько охочусь, но такого большого зайца не видел, этот заяц настоящий великан. Ну, сынок, ты своего отца, в охоте перещеголял». Затем он поднялся со своего стульчика подошёл к зайцу, присел на корточки, и начал его внимательно рассматривать. Затем отец выпрямился и оговорит «Ну что же, надо бросать сапожничать и приниматься за зайца. Дывысь, маты, якый гарный подарок Сеня принёс для семьи». Благодаря этому зайцу, наша семья почти целую неделю была с мясом.
В другой раз это было по весне, я отогнал табун на пастбище, а сам поехал домой покушать. Смотрю в отдалении отара, подъезжаю к ней, там Михаил Чипурный пасет овец, я остановил лошадь, а сам сижу в седле, ко мне подходит Михаил, я на него смотрю, а у него один ягнёнок в руке, а два привязаны к поясу. Михаил мне говорит: «Сеня, возьми одного ягнёнка, а то, у меня рук не хватает, а матки будут же еще котиться, так что и не знаю, что с ними делать». Я согласился взять ягненка, Михаил подал мне его на лошадь где я сидел, положил ягнёнка на левую руку, а правой поддерживал, тронул лошадь и поехал домой.
Пока ехал я рассматривал ягнёнка, он такой маленький, шерсть на нём была светло-коричневая, и вся в кудряшках, а мордочка и ушки чёрные. Сначала он блеял, видать звал свою маму, но затем у меня на руках пригрелся и затих, наверное, уснул. Когда мы заехали во двор, там были тато, мама и сестра Наташа, я им говорю: «Принимайте гостя» и не слезая с коня показываю им ягнёнка. Мои домашние сначала как то растерялись, но затем посыпались вопросы, что да как, а я им говорю: «Сначала возьмите ягнёнка, а потом я вам расскажу». Маленького дрожащего занесли в хату и сразу начали отпаивать его молоком, он напился молока и здесь же в хате уснул на соломе. Немного пожив в хате он окреп, и его переселили в сарай. Когда я уходил в армию, ему было четыре месяца, это был уже барашек, с курчавой светло-коричневой шерстью. Я подошёл с ним попрощаться, тато стоял рядом, я барашку сказал: «Расти большой, как я вернусь из армии, будет много мяса». На что тато ответил: «Когда ты сынок вернёшься, он уже будет таким старым, что ты его мясо и не угрызёшь. На это я отцу ответил: «Ладно, тато, смотрите тут сами, на меня не ориентируйтесь, а то после армии неизвестно где я буду». На этом и решили. Следующий раз я увидел своего крестника только через четыре года.
