Разве заведённые тобой порядки не идут в разрез главным законом нашей страны? Николай растерялся, сидел, молчал и не знал, что мне ответить. Такие высокопарные слова как права человека, волеизлияние, он, наверное, слышал впервые. Я и сам толком не знал, что это всё значит, но я слышал такие слов от нашей уборщицы на базе в совхозе № 4, так она отчитывала механика, когда он заставлял её убирать после работы. Вот я их запомнил и применил для дела. Николай, конечно, знал что конституция страны это праздник 5-го декабря, вывешивали плакат на правлении и на этом праздник заканчивался. Но права гражданина и прочее, это уже слишком, в такие дебри он конечно не влазил. Николай помолчал, затем говорит: «Ну ладно, допустим, ты прав, но что я должен делать?» — «Ты, как наш начальник, должен дать нам в смену ещё двух человек, тогда нарушения конституции не будет». Уже миролюбиво Николай сказал: «Дать, а где я тебе их возьму? Ну ладно, вы пока работайте, а я поищу вам сменщика». На этом мы и расстались. И вот через некоторое время к нам пришёл ещё один работник. Хотя надо добавить четвёртого человека в смену, ну ладно можно и троим работать, теперь у каждого у нас будет по два выходных.
Как-то в один из дней, я отогнал табун на выпас, вернулся на базу, сдал смену Алексею, и поехал верхом на Гнедом домой покушать. За столом отец говорит мне: «Сеня, если ты не сильно устал, то может, поедешь на скотомогильник и посмотришь, ходят ли туда лисы за мясом». Я об этом тоже слышал от чабанов у кошары, у которой находятся скотомогильник. Недолго думая, я шапку на голову, ружьё в руки, кликнул собак, на гнедого и поскакал. Как только я выскочил за хутор, подул западный ветер и пошёл снег. По мере отдаления меня от хутора снег летел всё сильнее и сильнее.
До кошары было километров четыре или пять. Крупной рысью, я быстро доскакал до кошары, привязал Гнедого к воротам, сам с собаками по соломенной стене база, пригнувшись быстрым шагом, пошёл к торцевой стенке, откуда было видно яму скотомогильника. Устроившись на стене я начал наблюдать за ямой, есть ли там лисы или лиса в настоящий момент. Но увидеть, что там есть, было трудно, так как снег залеплял мне глаза, да и вообще ямы было не видно, снег от неба до земли стоял стеной. Я практически нечего не вижу, белая пелена стоит перед глазами. Рядом со мной лежат на брюхе собаки, и по их поведению я вижу, что в яме, есть какой-то зверь, и кроме как лисе там больше быть некому. Собаки от напряжения дрожат всем телом, готовы в любой момент сорваться и нестись, сметая всё на своём пути, только дай им команду. Но я команду не даю, так как знаю, что преодолев такое расстояние по глубокому снегу, а до ямы примерно метров сто, собаки выдохнутся, а лиса со свежими силами легко от них уйдёт. Я знал, что яма находится рядом с дорогой, по которой чабаны возят туда погибший скот, хоть дорога сейчас частично занесена снегом, но по ней собакам будет бежать всё же легче чем по бездорожью. Я решил на лошади объехать кошару справа, выехать на дорогу и затем пустить собак. Я спускаюсь со стены, зову за собой собак, но они идти не хотят, повизгивают, вертятся на месте, на меня смотрят с упрёком, как бы говоря: «Куда ты пошёл, садовая твоя голова, там же лиса, мы же знаем. Мы же, собаки, лучше вас, людей, видим и слышим. Вы, люди, по сравнению с нами собаками, глухие и слепые». Тут они правы, я их упрёк понял, но не принял, и они хоть и нехотя, но всё же пошли за мной. А как же, обученные. Я сел на лошадь, объехал кошару, выехал наподобие дороги, ветер начал нам дуть сбоку, я подумал, это хорошо если в яме есть лиса, то она нас не учует. Поехали дальше, когда, по моему мнению, до ямы оставалось метров семьдесят, я отпустил собак, они со скоростью молнии рванулись вперёд. Уже через секунду я их не видел. Снег, не переставая продолжал идти, и видимость была плохая. На лошади я поскакал вслед за собаками, и тут снег неожиданно перестал сыпаться с неба, и сразу стало светло.
Подскакав к яме, я увидел только чёрную дыру в снегу, ни моих собак, ни лисы там не было. Я уже успел расстроиться, как вдруг услышал лай, а затем и заметил своих собачек дальше по дороге и не одних. Когда я подъехал ближе, то увидел такую картину, прямо посреди дороги стоит ярко рыжая лиса, а по бокам от неё, стояли мои собаки и лаяли, но лису не брали. У меня ещё мелькнула мысль, почему они её до сих пор не задушили, но когда присмотрелся, то понял почему. Передо мной во всей красе стоял лис «Корноухий» своей собственной персоной.
