У меня в груди радостно и между тем тревожно заколотилось сердце. Как же, вот он рядом, но его надо ещё взять, а это, как известно, не просто, если собаки его боятся. Но радость всё же переполняла моё сердце, как же, вот он корноухий, и я его возьму и весь «куриный» люд нашего хутора будет мне благодарен, да и не только нашего хутора, а, почитай, всей округи. Я уже мысленно видел себя героем, вживую ощущал, как меня благодарят люди, и вдруг всё моё радостное состояние испортил этот корноухий лис, он взял и побежал по дороге, да так быстро, что собакам пришлось прилагать максимум усилий, чтобы от него не отстать. Я подумал, что он может уйти, ведь собаки держали, ждали меня, охотника, что приеду и сразу решу этот неразрешимый вопрос. А я, ничего не предпринимал, только стоял и тешил себя иллюзиями. Ведь собакам, моя тягомотина может надоесть, они от этого устанут и могут убежать домой, такое в моей охотничьей практике уже было.
Но я об этом писать не буду, уж сильно я там опростоволосился. Я пришпорил Гнедого и за ними. Рыжий хитрец бежит по дороге и в сторону не сворачивает, потому что знает, что снега там больше, и он потеряет своё преимущество над собаками. Мой Гнедой вытянулся в «струнку», и я заметил, что мы быстро стали догонять беглецов. Лис это тоже заметил и остановился, ведь борьба с собаками для него это одно, а когда уже рядом, охотник на лошади, это совсем другое, тут надо принимать неординарное решение. Когда лис остановился, собаки стоят рядом с ним, я понял что надо срочно принимать меры. Я слез с лошади, вскинул ружьё наизготовку, но стрелять мне было неудобно, я мог задеть свою собаку. Тогда я позвал собак к себе, они нехотя, наверное, опять обо мне подумали нехорошо, но всё же пошли ко мне, при этом, не спуская глаз с корноухого лиса.
Как только собаки пошли стороной от лиса, он повернул голову за ними, и этого мне было достаточно. Грянул выстрел, и гегемония корноухого лиса, закончилась. Какой же большой был этот зверь, по размеру туловища он был равен нашему рыжему псу Лётчику, только немного ниже ростом. Силища у него была невероятная, ну если две собаки боялись его брать, это о чём-то говорит. На его спине шерсть была огненнорыжий, морда и уши были чёрные, как и у всех лис, и не было половины уха, за что его и прозвали «Корноухим». Поблагодарил собачек за удачную охоту, затем я, привязав лиса к седлу пришпорив коня, поскакал в хутор.
Сначала хотел проехать возле МТФ, затем по переулку возле хаты Михаила Зверя, а дальше по огородам и домой. Но потом я подумал, как же так, уничтожив врага куриных хозяек, и я буду прятаться в огородах, мне надо проехать по центральной улице нашего хутора, пусть все видят кто я такой. Так и сделал, но как назло подвела погода, снова пошёл снег и мою демонстрацию мало кто видел. А посмотреть было на что, даже то, что лис был привязан к задней части седла, и практически лежал на спине лошади, хвост его болтался ниже её брюха. Те редкие прохожие, которые мне встречались по пути, спрашивали меня: «Сеня, ты что, корноухого взял?» Я расплывался в улыбке и победоносно отвечал: «Пришлось взять, а то если не я, то кто же».
Но главное было дома. Когда я занёс в хату лиса и небрежно бросил его на солому у печки, а сам разделся и принялся чистить ружьё, отец оторвался от своего сапожного дела, посмотрел на мою добычу и с восхищением произнёс: «Ну и зверя ты добыл, сынок». Я молча чищу ружьё, сдерживаю внутри себя порыв похвастаться добычей. А отец поднялся со стульчика, присмотрелся к лису и говорит: «Да ты, сынок, никак Корноухого лиса взял, а что же ты, мне об этом не говоришь?» — «А что мне говорить, по возможности спокойно ответил я, я же не один его брал» — «А с кем?» Не удержался от вопроса отец. «Да вот с ними», — кивнул я на собак, которые в это время дружно поедали кашу с мясом, приготовленную мамой. Мне очень хотелось похвастаться и в красках рассказать, как всё было, но я знал, что отец на дух не переносит хвастовства и себя сдержал, а когда отец спросил: «Как тебе это удалось?» Я скромно ответил: «Не просто было, тато».
После этого несколько дней я по хутору ходил в ранге героя, а что, хоть и хуторской, а герой, потом всё поутихло, позабылось и всё стало на свои места. Когда тато снял шкуру с корноухого лиса, высушил, а затем повесил её на стенку, где уже висели шкурки зайцев и лис, то шкура корноухого разительно отличалась своими большими размерами от прочих шкурок. Директор нашей школы, узнав, что отец охотится, пришёл к нам со своей женой выбрать мех жене на воротник. Его жена увидела мех корноухого лиса, сразу сказала мужу, что хочет его. Немного поторговались, и тато уступил им шкуру корноухого лиса, за сто рублей. Вот таков был конец гегемонии корноухого лиса.
