После ужина роту построили, выдали сапёрные лопаты, а как же, мы же теперь пехота, погрузились в машины и поехали. Когда приехали на место, то оказалось что там прокопана длинная траншея, но она уже старая и местами осыпалась, и глубина её оказалась не больше, чем по колено. Я подумал, чтобы укрыться в траншее от танков, такой глубины не достаточно, но нас командиры успокаивали, чтобы мы не боялись танков: «Хотя их видно не будет, потому что фары их погашены, но танки оборудованы приборами ночного видения, так что намеченные проходы они будут видеть хорошо и они по ним не проедут. Так что, танков не бойтесь, они пройдут мимо вас».
Как только нас распределили по траншее, я сразу принялся углублять свой участок траншеи, сам копаю и думаю, говорите танки пойдут по проходам? А если они в проход не попадут? Или у них прибор ночного видения сломается, тогда они попрут прямо по нам, нет, уж лучше я поработаю и этим смогу обезопасить свою жизнь. Хотя лопатка и маленькая, но благодаря тому, что грунт глинисто-песчаный, копалось довольно легко.
Вскоре я выкопал в траншее окоп, себе по плечи. Примерил, думаю, будет нормально, сяду на дно окопа, и меня никакой танк не достанет. Но ещё светло, а танковая атака, будет ночью, значит ждать, придётся долго. Поэтому я решил сделать типа сиденья и услать его мелкими хвойными ветками, благо пару молодых сосенок росли рядом. Пошёл к сосенкам, лопаткой нарубил веток иду назад. В это время из своей траншеи высунулся Зенцов и спрашивает меня: «Сеня, а ты зачем наломал ветки, костер хочешь развести?» Я подошёл к нему, смотрю, а он вообще не вкапывался просто сидит в траншее и ждёт танки. Я ему говорю: «И ты думаешь, в этой канавке ты спасёшься от гусениц танка?» Зенцов выпучил на меня глаза и говорит: «А что, все так сидят, вот и я сижу, если их не раздавит, то и меня не раздавит. Вон, смотри, Захаров тоже сидит в траншее и нечего не делает. Да что ты, Сеня, пугаешь, никто не подкапывается, как была траншея так все в ней и сидят». Я посмотрел на него, покачал головой и говорю ему: «Пойдём со мной, там и посмотришь, все подкапываются или не все». Подошли к моему окопу, я спрыгнул сначала в траншею затем в углубление, которое я выкопал, и получилось, что я по плечи оказался в земле. Затем свой «стульчик» я устлал хвоей мелких веток, и получилось шикарное сиденье. А Зенцову я сказал: «Вот так, Лёша, я буду ждать танковую атаку, а когда она начнётся, я присяду на дно своего окопа, и меня никакая гусеница танка не достанет. А ты, Леша, оставь мне адрес своих близких, чтобы я мог им написать, что ты погиб под гусеницами танка за своей глупости и лени. Ты что не слышал, что командир роты сказал, чтобы мы сами подготовили себе укрытие?» Зенцов мне ничего не сказал, повернулся и ушёл к себе, через минуту я увидел, как из его траншеи полетели комки грунта. «Испугался», — подумал я.
Я уселся на свой стульчик, опёрся спиной о стенку окопа и углубился в размышления. Думаю, как хорошо было дома, когда я с работы приезжаю на велосипеде, а мама уже варит мне вареники с вишнями, а сверху их посыпает сахаром, вкуснятина, я вам скажу. От удовольствия я даже причмокнул губами, так вкусно было. Под воспоминания я незаметно уснул. Проснулся от того, что кто-то толкает меня в плечо, открываю глаза, а это старший сержант Гусев, говорит мне: «Курсант Чухлебов, скоро танковая атака, а Вы спите, неужели не страшно Вам?» Я поднялся на ноги и отвечаю: «А чего бояться, товарищ старший сержант? Я подготовил окоп основательно, так что меня никакая танковая гусеница не достанет». Гусев осмотрел моё укрытие и говорит: «Да, действительно, окопались Вы основательно, и всё же, будьте бдительны, мало ли что».
