Я не почувствовал, как моя магия начала заполнять комнату и трещать, придавливая к земле.
— Прости, огонёк, я задумался. Так как ты говорила, его зовут?
— Проклясть его собираешься?
— Ты не представляешь, насколько я искусен в пытках.
Эрика присела на кровати и поджала губки.
— А что ты нарисовал у меня на животе? Это чтобы я не забеременела?
Мой маленький гений.
— Да, огонёк, ты всё правильно поняла.
Я смотрел, как она вздёрнула носик. Как светились её глаза, как рыжие волосы торчали беспорядочной копной во все стороны.
Как дикий зверь начал красться к домашнему котёнку. Подтянул её к себе, смял в охапку и начал целовать.
— Хочешь продолжения? — её глаза улыбались и переливались изумрудными красками.
— Требую!
Комната сотрясалась от девичьих криков и мужских гортанных стонов. Сливаясь телами, душами и сердцами, разжигая пламя, что озаряет ночь.
Эрика
Проснулась от нехватки воздуха. Малакай спал, подмяв меня под себя. Тело приятно ломило после ночи. Я попыталась аккуратно вылезти из сплетения крепких мужских рук.
— Куда собралась? — сквозь сон пробубнил пленитель.
— Мне нужно забрать платье у модистки.
Малакай приоткрыл один глаз.
— Я иду с тобой.
День был прохладный, солнце спряталось за облаками, накрапывал дождь. Звякнул колокольчик входной двери, и мы оказалась в обители сплетен. На нас уставились несколько пар глаз. Женщина лет за пятьдесят сидела в кресле и попивала чай из тонкого фарфора, около стойки стояла, скорее всего, мать с дочкой на выданье, а за стойкой модистка и её помощница.
Поправочка, уставились не на нас, а на него.
Начищенные чёрные ботинки, чёрный приталенный костюм на широких плечах сидел как влитой, шёлковая рубашка в тон с расстёгнутыми верхними пуговицами открывала обзор на загорелую и мускулистую грудь. Волосы, что не успели высохнуть после ванной, зачёсаны назад и блестели. Тёмные, как ночь, глаза и смоляные брови.
Зверь. Демон-искуситель.
Мне пришлось щёлкнуть пальцами перед лицом модистки, чтобы она, наконец, обратила на меня внимание.
— Мисс Бурланд! Сейчас Мила принесёт в примерочную ваше платье.
Мила, похоже, не планировала предпринимать какие-то телодвижения. Она блаженно улыбалась и пожирала глазами Малакая.
— Кххмм, Мила. Моё платье.
Девушка перевела недовольный взгляд на меня, и походкой от бедра удалилась в глубь мастерской. Мать с дочкой были не исключением и, обмахивая веерами лица, строили глазки.
— Andodulin.*
* свора стервятников
— Aenwan?** — прошептал он мне на ухо, прикусывая мочку.
**ревнуешь?
По позвоночнику скатилась капля пота, грудь сдавило корсетом от глубокого вдоха, а боковым зрением я увидела, как чёрноглазый взгляд нагло изучает мое декольте.
— Lasta lalaithamin!***
***Посмотрим, кто посмеётся последним.
Одарив брюнета хитрой улыбкой лисы, пошла в примерочную, а он провожал меня прищуренным взглядом.
Из зала ожидания доносились разговоры. Неугомонная мамаша расписывала достоинства своего чада.
Швырнуть бы по ним огненным заклинанием, да на каком основании? Да, мы провели ночь вместе, и она была волшебной, но отношения мне никто не предлагал, а спросить я боялась. Думаю, ответ мне не понравится.
Платье было изумительным. Атлас цвета диоптаза. Зелёные и белые драгоценные камни, что покрывали правую сторону груди и уходили ниже талии, как переплетение плюща и яблоневых веток. Правое плечо обнажено, с левого же тонкая бретелька тёмно-зелёного цвета спускалась и закручивалась в раковину бюстье, что держало грудь приподнятой. Кайма из мерцающих камней показывала куда больше, чем пристало демонстрировать порядочной девице. Словно намёк на нечто большее. Тени от изящной вязи дорисовывали в воображении то, что недоступно глазам. От лифа ткань расширялась, скрывая половину живота, и уходила ниже. Вся остальная часть груди, что не была скрыта материалом, отделана сверкающими камнями. Длинная, в пол, узкая юбка плотно обтягивала стройные ноги, заметно удлиняя их, и распускалась изумрудным шлейфом. Спина открыта до поясницы, и нескромно обтянутые бёдра создавали из фигуры хрупкие песочные часы.
Безумно красивое и стоит баснословных денег. За него придётся отдать десять золотых монет. Некоторые семьи живут целый год на такие деньги. С минуты на минуту из меня должна была начать вылезать жаба и бить по голове расчётной книгой, но за шторой послышались шаги и вопли модистки.
— Простите, вам туда нельзя! Мужчинам не позволено смотреть на переодевающихся девушек.
— Ничего страшного, мне больше нравится смотреть на раздевающихся.
Шторы раздвинулись, и на пороге возник Малакай. Нет необходимости спрашивать, нравилось ли ему платье, все читалось в его безумных глазах, в которых вспыхнул первородный грех. Он сглотнул, крылья носа затрепетали, и в воздухе повис запах жжёной стали.
Захлопнув перед носом хозяйки шторы и изменив их плотность, так что они стали словно дубовые двери, он, как дикий зверь, начал наступать на меня.
— Красивое? — Я покружилась перед ним.
