– Павел, может, и хорош собой, но с ним у тебя будущего нет, – отрезал, а я вскинула на Иваныча взгляд, гася гнев, вскипевший как морская пена. – Тебе скоро тридцать. И ты должна понимать, что смазливое личико человека, который не готов делить с тобой будущее, а просто пользуется, ничего не значит. Ты должна ценить стабильность и достаток – именно то, что ждет тебя со мной. Твоей дочери нужен отец. Не тот, который будет пол жизни отсутствовать, а тот который будет ее растить как свою. А тебе нужен рядом мужчина, который сделает так чтобы ты больше не заморачивалась над тем, где денег взять на ремонт машины, – красноречиво вскинул брови, а я выдохнула, понимая, что отчасти он прав. – И даже если раньше ты могла позволить себе глупость быть наивной, то сейчас уже не тот возраст, чтобы верить в сказку.
Сглотнула, желая одного – чтобы он поскорее ушел. Но Иваныч еще не закончил.
– Павел сделал предложение своей
– Вам пора.
– Я не хотел обидеть, – вздохнул, откидываясь на спинку стула. – Просто сейчас говорю, что тебя ждет, если ты не откроешь глаза и не поумнеешь. Соглашайся и мы распишемся без шума и огласки. Ко мне переедешь, я тебя окружу заботой, наверняка забыла уже каково это, когда не одна все на своих плечах тащишь, а мужик за тебя решает. В деньгах не будет нужды. На работу можешь не возвращаться даже. Подумай Ира. Ты ведь понимаешь, такими предложениями я не разбрасываюсь. Ответ мне нужен завтра. Если согласишься, обещаю, не пожалеешь. А если откажешь…
Замолчал, а я тяжело дышала и смотрела на Иваныча, понимая, что вот он, момент, которого боялась.
– Тогда и дальше все самой придется. И ладно, если с работой все нормально, а если штат сократят? – не зря говорят, гораздо важнее не то, что человек говорит, а то, о чем умалчивает. – Я не буду дважды спрашивать. Приеду завтра, и ты мне ответишь.
Поднялся, и я тоже. Ноги одеревенели, и я проводила гостя в прихожую стараясь как можно скорее избавиться от него.
Открыла дверь, толкнула ту, гася раздражение, когда Иваныч наклонился ко мне и запечатлел на моей щеке влажный поцелуй, оставивший приторный запах какого-то тошнотворного мужского одеколона на коже.
– До встречи, Ириш.
Стиснула зубы, отвела взгляд, натыкаясь им на офигевшего Суворова, который только собрался постучать. Всё вовремя твою мать!
Иваныч тоже заметил гостя и нахмурился, но тут же протянул ему руку, здороваясь, и мне кивнул.
– Увидимся завтра, – и было в его голосе столько патоки, будто я ему отсосать завтра обещала, сволочь наглая. – Павел.
Попрощавшись, Иваныч шагнул к лифту, и в прихожей повисла гнетущая тишина. Отступила, приглашая Суворова войти, и тот напряженно переступил порог, занося огромный пакет из детского мира.
– Не хотел помешать, – отрезал с ноткой издевки, и я, психанув швырнула ключи от квартиры на полочку в прихожей и выругалась, разворачиваясь и залетая в ванную.
– Идите вы все в жопу!
Дочь не дала мне долго пробыть в ванной. Раскричалась и мне пришлось торопливо смывать с лица пену, которой смывала этот ненавистный прощальный поцелуй.
Выскочила из санузла и кинулась в гостиную, где копошилась Карина.
– Иди ко мне солнышко, – взяла малышку на руки, чувствуя, что все невзгоды отходят на задний план. Главное, она у меня есть – живая и здоровая. А остальное просто временные трудности. Слезы выступили на глазах, и я часто заморгала. – Кто тут у нас намочил трусики? Маленькая разбойница?
Карина в ответ на мой шутливый тон начала смачно пускать пузыри и надувать щечки. Я подцепила с гладильной доски, которую уже не помню, когда убирала в шкаф в последний раз, она постоянно стояла за диваном, потому что приходилось часто гладить, маленькие трусики и уложив дочь на пеленку стянула с нее мокрую вещь. Суворов был рядом, чувствовала это, но не оборачивалась. Игнорировала.
Протерла Каришу салфетками и надела чистые трусики, беря довольную малышку на руки.
– Ну вот ты снова красавица! – безотчетно поцеловала сладкую малышку в височек, вдыхая неповторимый аромат маленького ребенка и повернулась к Пашке. Тот замер, не отрывая взгляда от нас и даже слегка смутился, когда понял, что я заметила. Его глаза скользнули с моего лица на личико Карины и Суворов сглотнул. – А теперь познакомься со своим папой, Кариш. Помнишь, я тебе о нем рассказывала?
