Пашка снова глянул на меня, а я ухватила ребенка удобнее, потому что она завозилась в моих руках будто собралась спрыгнуть с них и побежать к Пашке. Шагнула к Суворову почти вплотную, Карина завозилась еще активнее. Паша взволнованно на меня посмотрел.
– Она обычно побаивается чужих, – заговорила смущенно. – Но тебя наверно приняла за Марка. Он иногда с ней водился и наверно она запомнила. Вы похожи.
Глупый получился монолог. Паша молча протянул руку, и я вложила ему дочь, которая тут же успокоилась в его объятиях и ошалело затихла. Маленькие бусинки-глазки расширились, и Карина в упор уставилась на Суворова, который даже дышать боялся рядом с ней.
Карие глаза Паши потеплели, он изучающе оглядывал дочь, отмечая рыжие кудряшки на макушке Карины, и прозрачные голубые глаза с длиннющими ресницами как у куклы. На пухлых щечках появились ямочки, когда Карина улыбнулась папе, видимо признавая его за своего. Паша прокашлялся.
– Хочешь чай или кофе? – спросила негромко, и Суворов кивнул.
– Кофе.
– Идем на кухню, Каришу тоже надо покормить…
Направилась к двери, и Суворов пошел следом, аккуратно будто хрустальную придерживая малышку.
– Клади ее вот сюда, – указала на стульчик для кормления с откинутой спинкой. Садить малышку пока рано, но она могла уже удобно полулежать на сиденье.
Паша с легкой паникой на меня посмотрел, и я забрала у него дочь и уложила ее, подкатывая стульчик к столу.
– Присмотришь? – спросила, и Суворов кивнул.
– Там в пакете игрушки. Не знал, что ей понравится, поэтому…
– Решил скупить весь детский мир? – внесла в кухню пакет, а потом спохватилась что собиралась кофе налить и достала чашки.
Себе налила чай, Суворову поставила кружку с ароматным черным кофе и даже у самой слюнки потекли, но пока кормлю я побаивалась его пить. Достала из шкафа баночку яблочного пюре и оранжевую ложечку и вручила Паше.
– По половине ложечки ей давай, если больше она все это выплюнет. Я пока протру игрушки, которые ты принес, водкой, чтобы обеззаразить.
Паша кивнул, открыл пюрешку с характерным хлопком и, предварительно перемешав коричневую смесь, подцепил немного и поднес ложечку к ротику Карины. Та, почувствовав вкус любимого лакомства, засучила ручками и ножками, а Суворов безотчетно улыбнулся, не отрывая взгляда от дочери.
А я не отрывала глаз от него, в который раз засматриваясь на его широкие плечи и такую крохотную ложечку в сильных мужских руках. Он выглядел неотразимо, и я сто раз пожалела, что оделась так просто, потому что рядом с ним выглядела замухрышкой. Его белая футболка и голубые джинсы так хорошо сидели по фигуре, что было сложно не думать о том какой он сильный и огромный, и как наверно тепло в его объятиях. Ира, очнись!
Достала из холодильника бутылку и принесла из ванной ватные диски. Паша купил пять(боже мой!) музыкальных игрушек, а это значит скоро я сойду с ума от этих бесконечных мелодий, знаем – проходили. Я уже попрятала все надоедливые пиликалки в шкаф, оставив лишь одну, которая потише. Да Карина их любила, но как они действовали на нервы, ей богу!
Убрала упаковки и смочив диск начала обрабатывать новые игрушечки. Паша тем временем скормил дочери половину баночки, и она начала баловаться, видимо наелась.
Унесла игрушки в гостиную разложила на матрасик и вернулась на кухню, садясь за стол. Чай остыл, да и ладно.
– Давай уберу, – взяла из руки Паши пюрешку и ложку, дала салфетку, чтобы вытер ротик Карине.
Судя по характерному звуку, малышка решила покакать, и я вздохнула и поняла, что чай снова откладывается.
Помыла дочь, переодела в сухое и уложила на матрасик в гостиной. Та обрадовалась новым игрушкам и начала наперебой долбить по ним ладошками смеясь и дергая ножками, когда те пиликали.
Вздохнула, заметила на футболке пятно, пошла переодела ту и вернулась на кухню, где пил кофе Суворов.
– Ты не против, если я заброшу, пока не забыла?
Показала футболку, тот пожал плечами, и я забросила вещи в стирку. Обычно делаю это с вечера, но вчера меня не было дома. Машинка начала работать, и я устало опустилась на стул и взяла в руки напрочь остывший чай.
– Журавлёва, ты всегда так? – Паша с задумчивой улыбкой спросил, и я не поняла, о чем он. – Сделала сто дел, но не поела. Так каждый день проходит или сегодня просто аврал?
Хохотнула, поднимаясь из-за стола, и добавила в свою чашку кипятка.
– Сегодня попроще, потому что Каришу ты кормил. Обычно это делаю я.
Он с ужасом округлил глаза, а я кивнула.
– Декрет – это не курорт, хотя многие думают обратное. Я иногда даже поесть забываю, не то, что чай выпить. Бывает знаешь, дочь с рук не слезает, капризничает, и пока с ней возишься, уже вечер наступает, и ты понимаешь, что даже не позавтракала…
Паша окинул красноречивым взглядом выпирающие ключицы и мою футболку в обтяжку. Черт, я же сняла черную, а в этой светло-серой тело как второй кожей обтянуто. И грудь, конечно, тоже.
– Так же нельзя, – нахмурился, – ты так исхудала, что непонятно в чем душа держится.
Спасибо. Давно не получала таких «комплиментов»…
Ухмыльнулась горько, и Суворов поднялся и сполоснул свою чашку в раковине.
