— Не надо, — я все-таки смеюсь в голос, — Влад, уймись. Дай мне пару часов. Я сама не хочу там задерживаться.
Мы болтаем с ним всю дорогу до дома, будто не виделись сто лет. Нам надо многое друг другу сказать, многое обсудить. У нас для этого много времени, но все равно не хочется терять ни секунды.
В свою квартиру я захожу с видом чокнутой маньячки. На губах — полубезумная улыбка, в глазах — шальной огонь, и сердце тарабанит так, что сложно дышать.
По-моему, я счастлива.
Странное, давно забытое чувство, которое я не испытывала уже несколько лет, с того самого момента, как рассталась с Владом. И именно он вернул мне это ощущение обратно.
Я прохожусь по квартире, пытаясь решить, что оставить, а что взять собой. В принципе, мне не нужно много вещей, я не из тех, кто всегда тащит за собой обоз с пожитками, любовно раскладывая их во время каждой стоянки. У меня даже после Германии часть барахла стоит в коробках. Я за этот месяц не потрудилась их разобрать, наверное, уже и не стану.
Включаю легкую ритмичную музыку и, пританцовывая, начинаю собираться. Мне все еще не верится, что все это реальность.
Как всегда, идиллию ломает предатель-телефон. Он стоит на бесшумном, и я не сразу замечаю того, как упорно светится экран. Зато потом, когда все-таки беру его в руки, обнаруживаю двадцать четыре пропущенных от Ольги.
Что этой курице от меня надо?
Я не собираюсь перезванивать, потому что нет ни малейшего желания слушать ее истеричный голос и претензии. К сожалению, она будто чувствует, что я у телефона и снова меня набирает. Обреченно поднимаю взгляд к потолку и отвечаю:
— Да!
— Ты где?
Очень хочется ответить рифмой, но я сдерживаю сей невоспитанный порыв:
— Дома. А, что? Собралась в гости зайти?
— Врешь!
Вместо ответа делаю селфи и отправляю ей:
— Еще какие-то сомнения? Можешь, приехать и проверить.
— Ярослава! — шипит она, — знаешь, кто ты?
— Твоя единственная, глубокоуважаемая и любимая сестренка, — предлагаю вариант ответа.
— Не-е-ет, — тянет она, — ты-стерва!
— О, как! — я плюхаюсь на диван, — ты ранишь меня в самое сердце.
— Думаешь, я не понимаю, что происходит? Думаешь, я такая тупая и слепая, что не замечаю, как ты подкатываешь к МОЕМУ мужу?! — выделяет голосом слово «моему».
— Не понимаю, о чем ты, — ухмыляюсь я.
— Я знаю, что ты была у него этой ночью! Я консьержку расспросила обо всем! Она мне сказала, что Влад привел с собой какую-то черноволосую девку! Это была ты!
— За словами следи, — холодно огрызаюсь я.
— А как тебя еще назвать? Если ты суешься к чужому, женатому мужику?
— Между прочим… — слова замирают в горле. Интуиция настойчиво нашептывает, что не надо пока Ольге говорить о разводе. Влад сам эту проблему решит, — я понятия не имею, о чем ты говоришь.
— Хватит врать! Ты лезешь к моему Владу! Это подло, грязно и неправильно. Так сестры не поступают!
— Пфф, чья бы корова мычала. Когда мы с ним были вместе, ты постоянно лезла.
— И что? Это совсем другое!
— Да ладно? Ты же только что сама сказала, что сестры так не поступают?
— Это другое! — она срывается на крик, — у вас тогда ничего серьезного не было! Ты сама ему навязалась. А мы — женаты! Он мой муж! Мой!
Я закипаю. Ее слова действуют на меня, как красная тряпка на быка.
— Оленька, ты ничего не попутала? Это ты у нас специалист по навязыванию. Как, кстати, в Арлекин сходила?
Отчетливо слышу, звон стекла, грохот — сестра швыряет что-то на пол.
— Думаешь, я его тебе отдам? — шипит она, — Фигу тебе, Ясечка! Фигу тебе! Это мой мужчина.
— А он об этом знает?
— Думаешь, такая крутая? Думаешь, вернулась со своей поганой стажировки и все себе заберешь?
— Что все? — не поняла я.
— Лучше бы там осталась! Ты тут никому не нужна! И Владу в том числе! Всем было лучше, когда ты свалила…
— Знаешь, что, милая? — прерываю ее вопли, — Шла бы ты…лесом. Мне плевать на тебя и твои истерики, я буду делать то, что считаю нужным. А если ты сунешься — получишь так, что мало не покажется. Я доходчиво объясняю?
— Ты гадина, Яся! Наглая, бессовестная, беспринципная.
— Все, пока, — скидываю звонок и, закрыв глаза, падаю на подушки. После разговора остаётся гадкий привкус во рту. Аж тошнит.
Я в очередной раз сражена наповал непробиваемостью сестры. Значит, когда она ко мне лезла — это ерунда. Ей можно. А если я что-то делаю не так, как ей надо — то все, Яся-дрянь. Это бесит настолько, что хочется перезвонить ей и продолжить скандал, но я сдерживаюсь. Ни секунды своего времени тратить на нее не стану.
***
После прекрасных выходных трудно выходить на работу, даже если ты ее очень любишь и уважаешь. Вот прямо до тошноты не хочется. Мечтаешь забраться обратно под одеяло, туда же затащить одного карьериста, который вскочил в шесть утра, а заодно и меня растолкал:
— Хватит спать!
— Отстань, — бухчу, зарываясь поглубже в одеяло.
— Ярослава! Я тебя сейчас под холодную воду закину, — Гоблин никак не уймется и пытается отжать у меня подушку.
— Да что ж ты такой отвратительно бодрый-то? — стону, когда ему все-таки удается меня схватить и вытащить их теплого укрытия.
