– В природе все едино и взаимосвязано, как в одном организме, – заметил он, когда мы заговорили о вере. – Не логичнее ли предположить, что за созданием мира стоит единый разум и бог всего один?
– Но как тогда объяснить, что он сегодня к тебе благосклонен, а завтра нет? – возражала я. – Гораздо логичнее предположить, что богов несколько, и каждый из них видит мир по-разному. Бог войны потворствует солдатам, а богиня плодородия – матерям. Одни хотят убивать, а другие – давать жизнь.
– Хм, – качнул головой принц. – Никогда не смотрел на это так…
Разговаривая с Алтимором, я поймала себя на том, что наслаждаюсь беседой. Не потому, что он принц, и даже не потому, что он мне нравится. С ним оказалось неожиданно интересно. Он не давил своим мнением, как иногда делал Кириан, а казалось, искренне интересовался другой точкой зрения. Даже если был с ней не согласен.
И в целом всю трапезу принц вел себя вежливо, не пытаясь дразнить, и ни разу, даже невзначай меня не коснулся.
А мне бы этого хотелось? Ох, Ниа, о чем ты думаешь!
К нам подошел слуга и доложил, что прибыли учителя и ждут в библиотеке.
– Благодарю за беседу, Ниада, – проговорил Алтимор, поднимаясь из-за стола. – Я провожу тебя в библиотеку, но потом буду вынужден снова уйти в дела. Думаю, с Ройсом тебе будет привычнее.
Он махнул, и карауливший у двери здоровенный воин подошел к нам ближе.
– Ваше Высочество, – он вытянулся по струнке.
– Ройс, с этого момента ты личный охранник Ниады. Если с ней что-то случится, то сначала тебя четвертуют, а потом укоротят на голову. Это понятно?
– Так точно, Ваше Высочество!
Пока мы шли по коридорам, навстречу нам то и дело попадался кто-то из слуг. Они скользили вдоль стен, как тени, уступая дорогу принцу. Но я чувствовала на себе взгляды, полные недоумения и неприязни. Рабыня, одетая в платье как у благородной леди. Дикарка и чужестранка, которой они обязаны прислуживать.
Те же взгляды я замечала и у учителей, когда принц представлял нас друг другу. Седовласые профессора, казалось, умели держать лицо. Но во взглядах нет-нет, а проскакивало презрение. Историк оказался поклонником трактатов о лингах-дикарях. Географ в первый же урок поспорил со мной, что нет ничего севернее наших земель. А теолог настолько невзлюбил мои взгляды на богов, что сослался на внезапную болезнь и отказался преподавать. Учитель пения едва ли не морщился, стоило мне открыть рот. И только учитель танцев, казалось, испытывал ко мне что-то вроде сочувствия.
И тем не менее я не собиралась сдаваться. Каждый день рано вставала, исправно ходила на уроки и выполняла все задания. Изучать историю оказалось интереснее всего. Узнавать, как империя строилась по кирпичикам. Конечно, по мнению моего преподавателя, все завоеванные народы были жуткими дикарями, и если бы не первый император, никогда бы не слезли с дерева. Но если пропускать мимо ушей личные оценки, сами факты были любопытны. По всему получалось, что у ангорцев остался только один соперник на континенте – Риферот. Но за последние годы тот успел подмять под себя юго-восточные земли и теперь был не менее силен, чем империя. Хорошо, что пока с ними успешно шла торговля. Но по мнению того же историка, рано или поздно государства должны будут столкнуться.
– Почему нельзя всем жить в мире? – не понимала я.
Профессор посмотрел на меня как на глупенькую, но все же ответил:
– Потому что такова логика исторического процесса.
Забавно, что на тот же самый вопрос Алтимор отвечал куда проще:
– Потому что нет пределов человеческой жадности. Сегодня ты довольствуешься тем, что есть. А завтра тебе хочется больше. Сильный жрет слабого и забирает все его ресурсы. В этом и заключается пресловутый «исторический процесс».
Принц часто бывал занят, и вместе мы ели далеко не каждый день. Я понимала, что он не мог взять меня на семейный ужин, и уже радовалась, когда удавалось хоть сколько-то времени провести вместе.
Однажды вечером, когда мы обедали вдвоем на крыше, меня угораздило ляпнуть:
– Не думала, что у наследника трона такая занятая жизнь.
Алтимор хитро сощурился и, приподнявшись, склонился ко мне. Я замерла, и мое сердце заколотилось. Принц приблизил свое лицо к моему так, что наши губы должны были вот-вот коснуться. Я почувствовала его теплое дыхание. Мне захотелось, чтобы он меня поцеловал, но я не двигалась.
Алтимор прошептал:
– Дверь в мою спальню для тебя всегда открыта.
Он чуть отодвинулся, и я увидела бегающие в его карих глазах огоньки. Я закусила губу.
– Как насчет двери в твое сердце? – спросила я.
Мгновение мы смотрели друг на друга, словно меряясь, кто кого.
Алтимор вернулся на свое место.
– Да, чуть не забыл, – проговорил он как ни в чем не бывало. – Завтра весь двор едет на охоту. Предлагаю тебе присоединиться. Думаю, немного свежего воздуха нам не помешает.
Он еще что-то говорил про оленей, приманку и гончих собак, но я быстро потеряла нить разговора. На душе заскребли кошки. И после обеда я попросила Ройса проводить меня в дворцовый сад. Может, среди цветущих деревьев мне полегчает?