Наутро за завтраком я увидела Алтимора в компании Люка. Они сидели рядом и болтали, как старые знакомые. Кириан все еще поглядывал на предводителя рабов с настороженностью. Словно видел в этом свою роль: не терять бдительности.
– Я смотрю, у тебя многое переменилось, – заметила Алисса, качая головой в его сторону.
Я кивнула.
– Мы так и не поженились. Джетта объявила во всеуслышание, что я не дочь вождя, а дальше… Дальше всё пошло уже совсем другим курсом.
– Вот Джетте больше всех надо! – воскликнула сестра. – Позавидовала тебе.
– Зато теперь не позавидуешь ей, – я качнула головой. – Она у императора каждую ночь.
– О, поверь, такая, как она, и в этом найдет выгоду, – Алисса фыркнула. – Хотя понятно, что обман бы и без нее вскрылся. Пожертвовав тобой, отец с вождем хотели выиграть время, а получается, подарили время имперцам. Как ты смогла со всем справиться?
– Давай про тебя сначала, – предложила я, – а потом уже про меня.
Мы отправились на прогулку вокруг лагеря. И всё говорили и говорили. Мои подозрения по поводу Паулины оказались верны. Она действительно передавала записки от Алиссы Люку и наоборот. Восстание было спланировано. Ханниган предупредил заранее, что мы будем останавливаться у сэра Донована и там бунт поддержат уже местные рабы.
– Мы, конечно, не понимали, зачем полковнику нам помогать, – рассказывала Алисса. – Веры ему было мало, но это был шанс. И удивительно, но риск оправдался.
– Ханниган служит Делайле, первой наложнице императора, – поясняла я. – Они использовали бунт, чтобы опорочить Алтимора и, как итог, усадить на трон бастарда Арвина.
– И эти люди считают нас дикарями! – качала головой сестра.
– Империя погрязла в пороке. Незамужним женщинам, значит, нельзя на людях с открытой головой. А вот смотреть на убийства рабов на людях можно, – я в красках описала, как мы сходили в Собачью Яму.
Алисса слушала мои рассказы с интересом, но в конце сказала:
– Ниа, а ты точно ему веришь?
– Всем сердцем, – ответила я.
Сестра наморщила лоб.
– Как бы не повторилась та же история, как и сама знаешь с кем. Влюбиться – дело нехитрое. Вот собирать потом разбитое сердце гораздо сложнее.
Я обернулась и, убедившись, что мы были далеко от лагеря, ответила:
– Я знаю, что принц не может на мне жениться. И не тешу себя мечтами о невозможном будущем. Я хочу помочь ему сделать правильное дело. Хочу, чтобы империя изменилась. Чтобы хорошие люди смогли, наконец, дышать свободно. Но потом, скорее всего, вернусь на север.
Алисса глянула на меня задумчиво и улыбнулась.
– Ты повзрослела, сестренка.
Как выяснилось, лагеря восставших рабов были по всей стране. Их была целая сеть. И чтобы подготовить атаку на дворец императора, требовалось время. Во-первых, на передвижение остальных повстанцев ближе к Фортундейлу. Во-вторых, на организацию атаки в других крупных городах.
– Мы ударим одновременно, – пояснял Алтимор.
Теперь он проводил с Люком куда больше времени, чем со мной. Иногда они куда-то вместе уезжали, и их не было видно по несколько дней. Мне было интересно, что именно принц предложил Люку, но Алтимор отмалчивался.
– Когда победим, тогда и будет о чем говорить, – туманно отвечал он.
Кириан тоже был занят. Они как-то сошлись с Грэгом и дни напролет тренировали повстанцев. А их все прибывало и прибывало, пока скромный лагерь в лесу не разросся и не стал напоминать военный.
Алисса и мне не давала скучать, обучая стрельбе из лука и метанию кинжалов.
– Когда придет час, всем надо будет действовать, – говорила она. – Одних мужчин не хватит. Мы тоже вступим в бой.
Я такому раскладу была даже рада. Мне хотелось ворваться во дворец вместе с принцем, а не отсиживаться где-то на окраине города и гадать, что же там происходит.
– Мы уничтожим императора, – уверенно говорила сестра. – И отомстим за наш народ. За все те унижения, что нам пришлось терпеть.
– Надеюсь, так и будет, – отвечала я.
Но сердце нет-нет, а сжималось от страха. Что, если ничего не получится? Что, если мы все погибнем? Или снова окажемся в плену. Что, если…
В тот последний вечер Люк собрал своих командиров у себя в шатре. Мы с Алиссой тоже просочились, но держались за спинами остальных.
– Завтра выступаем, – объявил Люк.
Перед ним лежала карта Фортундейла, а на ней были расставлены разноцветные камни, представлявшие, как я поняла, разные отряды. Алтимор подвинул несколько к изображению дворца.
– Мы используем прием Августина II при атаке Аларийского замка, – сказал он.
Никому, кроме нас с Кирианом, это ни о чем не говорило. И принц принялся объяснять. Пока повстанцы будут атаковать главные ворота, небольшая группа должна пробраться внутрь через канализационные туннели.
Император Августин II в свое время вместо канализации использовал старый пересохший колодец, от которого вел тайный ход за стены замка. Так что понятно, почему Алтимору вспомнился этот пример. Да и Августин в итоге победил, недаром на подступах к Фортундейлу стоит триумфальная арка. Единственное, что в этом плане мне не нравилось, – из группы, проникшей внутрь, тогда не уцелел никто.