Тебя я догнал только на улице. Ты заметил меня, махнул рукой и скрылся в тёмном переулке. Том самом, откуда появился Нильс в первый мой день здесь, когда я долго убегал от него, приняв за бандита. До сих пор вспоминать стыдно.
Зачем ты свернул туда? Что это была за конспирация такая?
Сегодня темнота была не такая густая, как тогда. А, может, я просто знал, что там ты, а не шайка хулиганов. Но, как только я заметил тебя в самом конце проулка, но замер. Я же ещё никогда толком не оставался с тобой один на один. Как мне нужно себя вести, что говорить, что делать?
— Ну, ты идёшь? — раздался твой нетерпеливый голос.
Мне до ужаса хотелось спросить «зачем» и «почему сюда», но ещё больше я хотел выглядеть в твоих глазах смелым и расслабленным. Поэтому собрав волю в кулак я двинулся к тебе.
Ты стоял, опершись одной ногой о стену здания, и играл зажигалкой. Изо рта у тебя торчала незажжённая сигарета. Я решил, что ты захочешь предложить мне закурить, и начал мысленно перебирать варианты наиболее удачного ответа. Если откажусь, буду выглядеть независимым или пай-мальчиком, который не курит? А если соглашусь, не опозорюсь ли, задохнувшись дымом? Вспоминая свой поход в кальянную в сентябре, я предположил, что так оно, вероятно, и будет. Но ты так и не предложил мне сигарету.
— Напишешь стихи для песни? — спросил ты, убирая за ухо сигарету.
— Стихи? — переспросил я, недоумевая, в чём скрывается подвох этого странного предложения.
— Ну не прозу же, блин! Слова для песни, если так понятнее.
— Почему я? — спросил я и тут же пожалел о своём дурацком вопросе, потому что на твоём лице появилось раздражение.
— Тебе слабо, что ли?
— Нет, конечно. Я напишу. О чём писать?
Ты засмеялся, а потом вытащил из кармана смятую бумажку и отдал мне. Я попытался развернуть её, но ты быстро схватил меня за руку, а потом ещё быстрее отдёрнул свою руку, как будто я внезапно оказался оголённым проводом.
— Потом посмотришь. Там слова, которые должны быть в стихах. Можешь не все использовать, но чтоб смысл сохранился. Comprendes?
Я медленно кивнул, не до конца определившись, понял ли я, что от меня требуется или совершаю ужасную ошибку, соглашаясь.
— Вот и чудно, — ты отклеился от стены и собрался уходить, но вдруг остановился. — Пока не говори никому об этом, Нильс и так на тебя косо смотрит. Сначала я прочитаю, потом решу, стоит ли твоя писанина хоть чего-то. Чтоб не позориться зря, окей? — я кивнул. — Очень хорошо. Хороший мальчик, — ты улыбнулся мне и показал большой палец, поднятый вверх. А потом пошёл к дороге.
Некоторое время я стоял, как памятник, не веря происходящему, потом побежал за тобой. Ребята уже вышли из бара и толпились у обочины.
— Фер! — крикнул Нильс. — Тебя подвезти? Или ты опять с Моной… Ммм, а Мона-то здесь.
— Я с вами! — откликнулся ты.
Вся группа во главе с тобой и Нильсом направилась в сторону парковки. Следующими шли Мона и Лайк и о чём-то болтали. Росс сначала шёл последним, но потом быстро поравнялся с девочками и присоединился к их беседе. Я тащился в хвосте, подозревая, что о моём существовании вообще никто и не знает. Когда мы оказались у автомобиля Росса, он быстро занял водительское сидение, Нильс устроился рядом, а ты сел между девочками сзади. Мне бы физически хватило места только в багажнике. Машина тронулась, а мне никто не помахал. Даже Лайк.
Отгоняя неприятное чувство, странным образом перемешанное с волнением по поводу твоего задания, я позвонил в службу такси.
Было уже поздно и пора ложиться спать. Я сел за стол, включил настольную лампу, достал чистую тетрадь и новую авторучку. Почувствовал себя эдаким Робертом Фростом[i], страдающим над очередной не получившейся строчкой. Хотя, может быть, великому поэту давалось всё по щелчку пальцев? Кто знает, я не силён в поэзии. Твою бумажку со словами-тегами я, как мог, расправил и положил рядом, прижав книгой.
На что я надеялся в этом момент? Может, на что, муза, целовавшая известных и не очень поэтов, вдруг ни с того ни с сего окажет эту честь и для меня? Если бы я сам был этой музой, то ни за что бы это не сделал и даже оскорбился бы такой мыслью. Я ведь ни разу в жизни даже не попытался сочинять стихи, а слова к песням и подавно! Почему ты дал мне такое задание совершенно понятно: чтобы в очередной раз посмеяться надо мной. Но зачем я-то согласился? Сам себе яму вырыл.
