Закон о пушном сырье подправили — вроде бы мелочь, а вышла заковыка. Теперь некондиционный мех, который раньше гнил на складах, разрешили пускать в дело — в ателье, мастерские, на всякие бытовые нужды. Формально — чтоб народ получал хоть какую-то радость от советского ширпотреба. А по сути — открыли лазейку, в которую тут же пролезли ловкачи.
Среди них оказался и Лев Дунаев — адвокат из коллегии, человек с острым глазом и гибкой совестью. Он сразу смекнул: если мех «некондиционный», это не значит, что он плохой. Просто бумажка не та, штамп не вышел. А шкура та же. И если её грамотно обшить да подкрасить — кто отличит?
Он скинул адвокатскую мантию, будто старую шубу, и ринулся в меховой бизнес. Не в капиталистический, разумеется — в «кооперативный», под крышей государства. Открыл цех: шапки, воротники, муфты — всё, что можно свалять из «отбраковки». А потом пошла плясать бюрократия. Предприятия перевели на самоконтроль — директора сами решали, куда и сколько товара гнать. И Дунаев, как заправский меховой король, закрутил дело так, что план не просто выполнялся — он взлетал, как заяц под выстрелом.
И вот уже бывший адвокат, ловкач и делец, сидит в кресле директора Карагандинского комбината. Вокруг — шуршание мехов, стук машин, запах краски и нафталина. А где-то в глубине души — тихое щелканье счетов: сколько влезло в план, сколько ушло «налево», сколько осело в карманах нужных людей.
М-да, ну а означенная мафия начала удовлетворять потребности населения. Меховые шкуры под воздействием химикатов вытягивались, становились тоньше и таким образом получался избыток сырья. Этот «избыток» шёл на изготовление шуб и шапок.
Дунаев, возглавивший меховое дело, оказался не просто хозяйственником, а настоящим артистом теневого промысла. Он быстро смекнул, что если чуть-чуть поднажать на документы, слегка пересчитать шкуры да подправить отчёты — то из одного официального рулона можно выкроить два. А то и три. Главное — найти нужных людей, тех, кто понимает жизнь не по инструкциям, а по понятиям.
И такие нашлись.
Первым был Снобков — директор Абайского предприятия, сухопарый, с лицом, будто вырезанным из жёсткой кожи. Он вёл себя тихо, но в его глазах читалась та самая цепкость, которая отличает людей, умеющих держать концы в воде. Вторым — начальник карагандинского МВД Иосиф Эпельбаум, человек с тяжёлым взглядом и лёгкой ухмылкой. Он не любил лишних вопросов, зато любил, когда всё тихо и гладко. А третьим звеном стал начальник «Казкооппушнины» — тот списывал сырьё на падёж скота, будто овцы в Казахстане мрут, как мухи осенью. А по документам шкуры шли как пересортица — ну, мало ли, то ли брак, то ли просто не туда положили.
Работа кипела. По ночам, когда официальные станки затихали, в цехах зажигался свет, и начиналась вторая смена — та, о которой не писали в газетах. Работницы, получая живые деньги и возможность прикупить себе шубку по себестоимости, не роптали. Кто же откажется от тёплого куска, когда за окном — карагандинские степи, а в магазинах — пустые полки?
Шкуры растягивали, как резину, — чем шире, тем больше метраж. Правда, от такого роспуска мех становился жидким, как старый валенок, и через сезон лысел, будто чиновник после партсобрания. Но какое дело дельцам до качества? Их интересовала нажива — чистая, почти волшебная, потому что делалась буквально из воздуха.
Так и крутилось это меховое колесо — тихо, без скрипа, пока где-то в высоких кабинетах нужные люди делали вид, что ничего не замечают. Ведь если присмотреться — окажется, что все они, так или иначе, в одной шкуре.
А хищения приобрели к моменту обнаружения банды поистине масштабные размеры. На квартирах, дачах, местах работы обвиняемых были проведены массовые обыски. Были найдены миллионы рублей в трехлитровых банках, сотни килограммов драгоценных камней, драгметаллов. У одного только Снобкова были изъято двадцать четыре килограмма золотых колец, более пяти миллионов рублей наличными, около сотни сберкнижек на предъявителя.
Конечно, всю эту мафию так просто не накрыть. Андропов в своё время здорово напрягся, чтобы схомутать всех участников. Но это будет через четыре года, а сейчас, пока ещё сеть не развилась в огромную паутину, надо было душить эту самую мафию в зародыше.
Вот про то, что делается Казахской ССР я и описал в своих двух письмах, которые отправил из крайней восточной точки Москвы и крайней западной. Указал, что своими силами им не справиться, поэтому потребуется привлечение сил со стороны. Милиция вряд ли поможет, поэтому напомнил о связях в КГБ. Не уверен, что Андропов лично будет помогать возвращению Шелепина и Семичастного, но так как оба были в своё время руководителями КГБ, то у них должны остаться связи среди верховного состава.
Почему я так сделал? Почему посылал письма с разных почтамтов? Да чтобы не вычислили. Возможно, потом, когда-нибудь я и признаюсь в том, что помогал Шелепину и Семичастному вернуться. Но не сейчас. Не сейчас.
