— А почему бы и нет? — Семён Абрамович взглянул с озорной хитринкой в глазах. — В моём возрасте, Петя, даже семечки — событие. А уж если щёлкаешь их не один…
Он замолчал, и я не стал допытываться. Вместо этого просто сказал:
— Ну что ж, тогда заграницу, выходит, я еду один?
— Езжайте, — кивнул он. — А я тут… присмотрю за комнатой. И за теми самыми… мышами.
Я расхохотался в ответ. Всё-таки хорошо, когда на старости лет люди находят друг друга. Матрона Никитична не сахар, конечно, но у Семёна Абрамовича море спокойствия и океан терпения. Думаю, что эти два характера — огонь и вода — смогут ужиться и встретить достойную старость.
Даже прикинул, сколько перечислю весёлой паре с выигрыша. В бедности не останутся.
Мы ещё немного потрещали с Семёном Абрамовичем, а потом я взглянул на часы, всплеснул руками и побежал собираться.
Возле Дворца культуры имени Лихачёва я появился вовремя. Поздоровался с ребятами-футболистами, кивнул их спутницам. Некоторые пришли с жёнами, другие просто с подругами. Маринка была с Ледоимцевым, ожгла меня взглядом, но просто мило улыбнулась и поздоровалась.
Мы подождали ещё немного, ребята выкурили по последней сигарете, а потом двинулись в клуб. Как раз к этому времени подскочила и Наташка. Когда она окинула меня взглядом, то я был вынужден себе признаться, что по большей части старался нарядиться для неё.
Мне было приятно, когда она взяла меня под локоток и мы, два молодых советских человека прошли в большой и красивый Дворец культуры. Ух, как будто в самом деле в молодость окунулся. Прямо даже за душу взяло, когда певец со сцены начал петь «Чёрного кота».
— Ну что, Пётр, готов покорять танцпол? — Наташка лукаво подмигнула мне, и я почувствовал, как по спине пробежали щекочущие мурашки.
— Готов не готов, а отступать некуда, — ответил я, стараясь казаться невозмутимым, хотя сердце колотилось, как мотор «Жигулей» на старте.
Зал был полон, люди зажигали под «Чёрного кота», смех и выкрики сливались с музыкой. Ледоимцев с Маринкой уже вовсю отплясывали где-то в центре, а мы с Наташкой пока пристроились с края, чтобы не лезть в основную массу.
Тут и не так слышен грохот из легендарных динамиков «Электрон-10». И поболтать можно, не боясь сорвать голос.
— Ты знаешь, — вдруг сказала она, — я в детстве думала, что во Дворцах культуры живут настоящие принцессы. Ну, или хотя бы передовики производства.
— Ага, и каждое утро выходят на балкон и машут народу, — фыркнул я. — Только вот вместо короны — значки «Ударник коммунистического труда».
Она рассмеялась, и мне вдруг страшно захотелось, чтобы этот вечер не кончался. Чтобы музыка не умолкала, а этот смех звучал всегда где-то рядом.
— Пошли танцевать, — Наташка вдруг встала, протягивая руку. — А то вдруг я тоже передовица, а ты и не знал?
И мы пошли. Под того самого «Чёрного кота», под ободрительные взгляды ребят. И мне было кайфово. Потому что в этот момент я чувствовал себя не семидесятилетним стариком, а тем самым пареньком из юности, который верил, что всё только начинается.
А когда певец сменился на певицу и на сцене затянула песню «Там, где клён шумит» и Наташка прижалась ко мне, и я понял: вот оно! То самое, ради чего и стоит надевать костюм, бриться дважды и даже терпеть эти дурацкие туфли, в которых уже к полуночи натрут мозоли.
Неожиданно я услышал неожиданный куплет, которого обычно не было в мужском исполнении. Я даже прислушался. Певица выводила:
— И зачем опять ходишь словно тень? Без тебя порой был и день не в день… Если б мог ты знать, как тебя ждала! Да устала ждать и любовь прошла…
М-да, первоначальная песня отличалась от привычного мне исполнения. Но так как танцующие вполне себя чувствовали комфортно, то это было нормально. Привычно.
После «медленного» танца вернулся певец и затянул донельзя модную «Шизгару». Она только в этом году начала занимать верхушки чартов и докатилась до СССР. Ну и кто же удержится от пляса, когда играет такая зажигательная мелодия?
Я активно замахал руками, задёргал ногами, старательно повторяя движения ребят, которые танцевали неподалёку. Выходило вроде бы неплохо. По крайней мере, на меня никто не обращал внимания, кроме Наташки.
Краем глаза заметил, как Ледоимцев с нахмуренными бровями пробирается сквозь толпу танцующих за невысоким худощавым пареньком. Чем-то мне этот паренёк показался знакомым. Может, видел его на заводе?
Но если брови нахмуренные, а позади Ледоимцева старается удержать Маринка, то идут они явно не в буфет за лимонадом «Буратино»…
Судя по всему, назревает скандал. И выводят сейчас Ледоимцева не просто так, а с целью нанесения телесных повреждений. По моему мнению, сейчас то самое время вмешаться в это дело.
Я подмигнул Наташе:
— Может, чего принести из буфета?
— Ой, я пока ничего не хочу. А ты?
— Я бы промочил горло, — моргнул я в ответ. — Там видел пару аппаратов с газировкой. Сейчас глотну и вернусь.
— Давай! — крикнула она и запрыгала в припеве.
Я же двинулся следом за уходящими.
