Я перевёл взгляд на человека в отливающих красным доспехах, весело поигрывающего лабрисом, и посмотрел на него через Тень… И тут же брезгливо поморщился: фанатик, как и всё вокруг. Интересный момент – искренняя вера противодействует тёмным пятнам на ауре, скрывая их от беглого взгляда, буквально выхолащивая их из верхних слоёв ауры. Нет, следы всё равно остаются, просто беглый или не слишком искушенный взгляд их не увидит. Где-то за пару недель им «прощается» вытягивание чужой праны – деяние, следы которого остаются на душе обычного человека на месяц-другой. Но сейчас я ясно вижу, сколько на его душе полу выцветших червоточин – даже у убитой им Гордыни душа была посветлее…
– Эх, мне бы на гору!.. – со вздохом пробормотал я устами Кайлена – он уже получил отказ от святого отца. Собственно, потому он и пошел геройствовать, хотя всех детей, подмастерий (мальчишка учился на кузнеца), мастеров и женщин во время нападения всегда прячут в скрытых в камне убежищах.
Тучный торговец ободряюще хлопнул рукой по плечу.
– Да ладно тебе, не всем же защищать Нашу Госпожу мечом! Нужны и мы… Я – пускать пыль в глаза шпионам еретиков, ты – ковать справные мечи, брони и всякое… – «дядька Лекс» махнул рукой, как бы охватывая «всякое».
– Это да, старик, – я криво усмехнулся, увидев на крыше одного из домов Морриган и натягивающего тетиву Давета. До сих пор как бы невзначай лежавшая рядом с кинжалами рука выхватила оружие. Одно лезвие рубануло и рассекло горло болтливого «торговца», а другое с размаха ударило его в сердце. Мальчишка припал на полуприсяд, пропуская над собой меч соседа, и выстрелил собой на атаковавшего, нанося несколько быстрых колющих ударов в его грудь и брюхо.
Послушная моей воле марионетка перекатом ушла вправо, уходя от удара на этот раз одоспешенного противника. Быстрый разворот – скрещенные кинжалы ловят и отводят в сторону лезвие меча. Мальчишка встал, на ходу нанося восходящий рубящий в неприкрытое горло. Второй кинжал глубоко вошел в грудь между шестым и седьмым рёбрами. В левое плечо марионетки сзади ударил чугунный меч, а в правую часть груди – дубина из какого-то прочного дерева. Тело накренилось, исторгнув из себя треск и хлюпнув кровью. Левая рука дёрнулась вниз, отпуская кинжал … Который очень ловко по невозможной траектории вошел в прорезь для глаз стоящего позади мечника. Тело крутнулось вокруг своей оси, нанося быстрый рубящий в обладателя древнейшего оружия… Который отшатнулся назад, отделавшись лишь незначительной царапиной.
Я оскалил рот мальчишки, обнажая неполный ряд бело-желтых зубов, и рванул вперёд. Дубина начала свой полёт к голове марионетки, но кровь в левой руке всё ещё починена мне, а потому она встала на пути оружия… Предплечье отвратительно отозвалось двойным хрустом, кожу пробивают два изломанных «сука» костей, дубина мощно ударила рукоятью в висок, но главное – мой кинжал выполнил короткую серию ударов, завершающуюся в сердце.
С громким чавкающим хрустом в позвоночник марионетки впилось лезвие топора, пара капель крови вырвалась изо рта мальчишки, запачкав лицо медленно оседающего врага с дубиной… И завалилось направо, неторопливо поворачиваясь вокруг оси. Неестественно ловкое движение кисти, микроскопическое усилие телекинеза – и вынырнувшее из тела мертвеца лезвие, до поры сокрытое телом мальчишки, отправляется в полёт к «святому отцу»… Который неторопливо сбил его в сторону. Лезвие – но не ударившее в него комбинированное заклятие: потеря ориентации, смертельное проклятие, слабость, ходячая бомба, гибельная порча… На плотную группу врагов, в центр которой я так удачно перенёс свою марионетку, опустились мягкие крылья облака смерти Морриган, заполнив площадь густым чёрно-коричневым туманом.
Колгрим раскинул руки и громко закричал, открывая небу быстро расползающееся лицо. Вспышка грязно-алого – не рассеявшаяся прана всех погибших под ударом ведьмы устремляется к нему мутным розовым с чёрными клочьями ураганом.
«Святой отец» осклабился и длинным нечеловеческим прыжком приблизился ко мне… Чтобы поймать головой стрелу и тут же получить мощный удар от исполинского оружия кунари. Стэн увидел, что его вмешательство уже излишне и крутанул меч, заставляя капли крови сорваться с гладкого металла.
– Вот поэтому я всегда ношу шлем – снижает область видимости, но голова в целостности, – хмыкнул единственный среди нас обладатель полного доспеха.
– Оно знает, где держат Кусланда? – с тихим рокотом камня повернула голову Шейла.
– Оно хочет знать, куда вы все так разбежались от него, – я хмыкнул и прислушался, быстро просеивая источники жизни вокруг. – Дайте минуту – их слишком много.
