Маг мрачно ухмыльнулся и вновь скрыл артефакт в глубинах своей души – второй раз это далось намного сложнее: из носа и покрасневших глаз потекли тонкие струйки крови, на ходу впитываясь обратно в тело, а пальцы столь крепко вцепились Наковальню, что лириум, составляющий её, начал крошиться и стонать. Когда артефактор отнял пальцы от поверхности на ней остались легко видимые отпечатки когтистых ладоней.
На остатки слитка легла тонкая цепь с шестнадцатилучевой звездой и маленький невзрачный оберег. Кисть артефактора коснулась его и в воздухе раздался немелодичный хруст – для такого маленького слитка буквально вбиваемые в него чары оказались за гранью возможного. Четыре пирамидки-фокуса гулко загудели, а окружающие Наковальню жилы лириума стали сиять существенно слабее: повинуясь приказу, огромный артефакт безуспешно пытался стабилизировать изделие.
Артефактор судорожно нырнул ладонью в лежащий рядом заплечный мешок и вытянул оттуда серебряную цепочку с маленьким кругом, в центре которого была впаяна маленькая капсула, словно сияющая алым и чёрным. Для всех, кроме хозяина, жидкость в маленькой капсуле из морозного хрусталя – минерала, не уступающего по прочности и цене драконьей кости, добываемого гномами в Морозных горах – была всего лишь полусвернувшейся на вид кровью.
Артефактор сжал свободную кисть в кулак, телекинезом разбивая хрусталь и переправляя две капли крови – человека и Архидемона – на изделие, которое тут же зашипело, словно было раскалено добела. Зал с Наковальней содрогнулся и каждый чувствительный к колебаниям Завесы учуял, как истончилась она от внимания с другой стороны – Архидемон почувствовал, что кто-то что-то делает с его частью, но не понял, кто, где и что. Неожиданное внимание из недремлющего мира вдохнуло в жилу лириума новую жизнь: она из почти погасших «сосулек» превратилась в сияющий в половину изначальной яркости сгусток мощи.
Артефактор поднял руки на уровень плеч и развёл их в стороны ладонями вниз. Внезапно ладони сжались, на ходу поворачиваясь ладонями вверх – и огромное количество Силы устремилось из его тела и умирающей жилы в артефакт, превращая лириум во многие метры чистейшего морозного хрусталя. Огромный зал вновь затрясся: изделию для завершения требовалось больше Силы, чем было у артефакта Каридина. На Наковальню легло несколько тёмных камней, из которых раздались крики мучительной боли – заключённые в них демоны отдали всё, что было.
Каридин довольно улыбнулся, если бы мог: создатель колоссального артефакта чувствовал, как дрожат и рвутся структурные элементы его Шедевра, как распадаются на Силу зацепившиеся за него обрывки душ големов, как угасает сияние в «глазах» чудовищной четырёхликой Кузницы Духа, а сама она, покрываясь трещинами и сколами, крошится и распадается, опадая на пол неопрятной грудой камней.
Совершенный кузнец в последний раз осмотрел пещеру, что была ему домом и темницей долгие века, остановил взгляд на перепуганной Шейле, ведьме из Диких Земель, до побелевших пальцев сжавшей невероятно искусно, хотя и крайне бегло выкованную корону, обеспокоенно зыркающего по сторонам кунари, с надеждой смотрящего на учителя Стража, нервно приложившегося к фляжке Огрена… И положил руки на края Наковальни.
– Бесконечно вам благодарен, чужеземец. Атраста нал тунша… Пускай ты всегда отыщешь свой путь во тьме, – прогрохотал голем за секунду до того, как анимирующая его душа устремилась в артефакт.
– Лорды Совета, призываю вас к порядку! Этот спор ведёт в никуда!
Я тяжело, опираясь на посох, кашлянул и привалился к стене, с недоумением глядя на быстро впитывающуюся в кожу кровь. Сплетённое Морриган заклинание исцеления коснулось меня мягкими крыльями, но физически я был в полном порядке. Увы, раны души вылечить совсем не так просто, даже если ты оборотень, для которого бесконечная регенерация – естественное свойство.
– Тогда к чему тянуть время? – торопливо встрял Белен. – Я требую проголосовать немедленно. У моего отца остался только один сын – наследник трона Эдуканов. Кто посмеет оспорить это?
– Твой отец на смертном одре заставил меня поклясться, что ты не унаследуешь от него корону, – степенно отбил лорд Харроумонт, оглаживая седую бороду.
– Старшина, прошу прощения, что помешал, но Серые Стражи вернулись с Глубинных Троп, – впустивший нас гном вышел в центр зала.
– Итак, Страж. Какие вести ты нам несёшь? – Старшина счёл за благо прервать бесконечный спор двух претендентов на заветный трон.
– Корону, которую Совершенный Каридин выковал для избранного короля, – Давет вышел вперёд, неся в поднятых на уровень живота ладонях корону.
– Каридин был заключён в тело голема. Страж даровал ему милость, которой он жаждал, освободив его и разрушив Наковальню Пустоты, – вышагивающий рядом со Стражем Огрен важно кивнул. – Перед смертью Каридин выковал корону для нового короля Орзамара, избранного самими предками!
