— Да вы тут ёбнулись все, или как? У меня уже такое чувство складывается, что психи тут вы, а не Разумовский. Вместо того чтобы вызвать людей с Питера и вернуть его в дурку, вы ему постельку стелете и разговоры разговаривать планируете! — вспыхивает Титов, резко поднимаясь с насиженного места. — Долбоёбы, блять!
Денис буквально вылетает на улицу, не забыв напоследок громко хлопнуть хлипкой дверью. Ему срочно нужны сигареты и возможность отдохнуть от этой благородной рожи. Спаситель, блять, больных и убогих!
— Да уж… — тяжело вздыхает Юля, пытаясь переварить всё произошедшее.
— Я с ним поговорю. Идите спать, — коротко бросает Игорь и выходит следом за Титовым.
Ночь сегодня особенно тёмная и какая-то холодная. Ветер колышет верхушки деревьев, и в воздухе пахнет дождём. Опять будет лить всю ночь, а утром придётся месить грязь, так как об асфальте в этом гиблом месте даже не слышали.
Игорь садится рядом с Денисом прямо на крыльце. Тот дымит, как обычно, агрессивно сжимая фильтр сигареты губами.
— Дэнчик, ну ты чего? — мягко прикасаясь к его плечу, говорит Гром. — Я понимаю, ситуация получается дерьмовая, но Серёже действительно нужна помощь. И нам, кстати, тоже. Мы ведь всё ещё понятия не имеем, кто влез в твою Сеть.
Титов скидывает чужую руку со своего плеча и уже привычно хмурится.
— Ну, я-то, в отличие от тебя, самообманом не занимаюсь. Есть тут коллега мой, так сказать, рыженький такой, людей на шашлык пускать любит. Сечёшь, о ком я?
Поговорить нормально снова не получается. Денис как ёж — весь колючий и всегда готовый защищаться, даже если на него никто не нападает.
— Ты этого не знаешь. Нечего вешать на него все смертные грехи только потому, что у тебя к нему, судя по всему, личная антипатия.
— Да ебал я твою антипатию, майор! — шикает Титов. — Иди трахай своего Разумовского и пылинки с него сдувай, до меня-то чего доебался?
Игорь тоже вспыхивает, как спичка. Вечно с ним так — из крайности в крайность бросается.
— Да ты уже от своей ревности совсем умом повредился! Сам ведь кричал, что мы трахаемся без обязательств, а мозги выносишь, как жена!
Титов от возмущения аж на ноги подлетает. Глаза его горят огнём, губы поджаты и руки стиснуты в кулаки. Весь — как натянутая струна. И в своём гневе особенно красивый.
— Нахуй ты мне не сдался, чтоб ещё тебя ревновать, герой-любовник, блять! — диким зверем рычит Денис. — Иди вон психопатку свою рыжую еби, вы так-то охуенная парочка. Стоите друг друга! Будешь его в дурке навещать и поёбывать, а чё? Удобно. В смирительную рубашку — и никакого сопротивления!
Грома тоже накрывает — как он оказывается рядом и хватает Дениса за шкирку, даже не помнит.
Его тяжёлое дыхание оседает на губах, а чёрные глаза тянут в свою бездну. Хочется то ли хорошенько Титову въебать, то ли его как следует выебать. С этим у Игоря постоянная дилемма.
Впрочем, в голове она всегда разрешается не в пользу насилия. Всё по обкатанному сценарию: Игорь даже не понимает, кто кого целует первым. Только вылизывает чужие губы и млеет от того, как Дениска мстительно, до боли кусает его за нижнюю губу.
И в этот момент на всё становится глубоко насрать, все проблемы кажутся пустяковыми, он почти что всесильный, когда своими грубыми руками прижимает столь желанное тело к себе.
И всё так идеально, пока Денис резко не отстраняется, а на лице его не проступает боль — да такая, что Игорю становится страшно.
Титов хватается за голову и оседает прямо на холодную землю. Воет, как зверь раненый, на одной ноте. Игоря от этого прошибает дрожью, и он падает рядом, пытаясь оторвать дрожащие тонкие руки от спутанных волос.
— Дэнчик, ты чего? Я больно тебе сделал? Что болит? — обеспокоенно сыплет вопросами Гром, пока Денис продолжает хрипло скулить.
— Голова… Таблетки в кармане… — Игорю едва удаётся что-то расслышать через этот вой.
Он сам вспоминает, что Дениска вечно жрёт колёса, и быстро шарит по карманам, пока не находит заветную баночку с лекарством. Гром сам запихивает в рот Денису таблетки — сразу две для надёжности, укладывает его голову себе на колени и начинает гладить по спутанным, мокрым от пота волосам, нашёптывая какую-то успокаивающую чушь.
В последний раз Игорю было так страшно, когда Серёжа смотрел на него не своими глазами и с хищным оскалом палил из огнемётов.
В себя Титов приходит только через долгих пятнадцать минут. Глаза его шальные, мокрые от слёз. Ничего не говоря, Денис садится рядом с Громом и тут же рыщет по карманам в поисках сигарет.
— Денис, что это сейчас было? — требовательно спрашивает Игорь — он не готов слушать очередную ложь, а с Титова станется затереть и про внезапную мигрень.
Тот горько усмехается, смотря куда-то прямо в темноту и заламывая пальцы. Врать дальше смысла он не видит.
— Рак у меня. Опухоль неоперабельная. Так что ты, Игорёк, практически труп ебёшь. Но ты не парься: недолго уже осталось. Я уже, можно сказать, на финишной прямой.