Денис смотрит, как за этими двумя закрывается дверь, и внутри у него такое чувство, будто ему грудную клетку сдавили в тиски и совершенно нечем дышать. Титову это совершенно не нравится.
В комнате стоит спокойный вечерний полумрак. Игорь закрывает распахнутое настежь окно, чтобы Серёжа не замёрз, и расстилает свою кровать, усаживая туда Разумовского. Как только Гром забирает свою ладонь из Серёжиной хватки, тот тут же в привычном жесте обхватывает себя руками.
Игорь тем временем копается в чемодане, выуживая оттуда свой свитер и спортивные штаны. Серёже всё это, конечно, будет велико, но одежда его явно не первой свежести, а брать шмотки у Дениса кажется совершенно тупой идеей.
— Держи, нужно переодеться, — говорит Гром.
Хорошо бы ещё помыться и вычесать волосы, но это потом.
Серёжа же весь дрожит и явно боится притронуться к чужим вещам.
— Серёж, что такое? Холодно? — обеспокоенно спрашивает Игорь, осторожно сжимая ладонями острые плечи.
Разумовский мотает головой и до крови закусывает губу. Он, правда, старается не рыдать, не доставлять проблем ещё больше, чем уже есть, но теперь его эмоции живут какой-то своей жизнью.
— Игорь, прости меня… Ты д… д… должен вернуть меня обратно. Там м… м… моё место.
Игорь даже в полумраке замечает, что Разумовский плачет, и садится перед ним на корточки, пытаясь поймать его взгляд.
— Серёжа, посмотри на меня, — просит он, наконец-то заглядывая в голубые глаза, блестящие от слёз. — Я не знаю, как ты тут оказался и что произошло. Но я верю тебе и знаю, что ты сможешь мне всё объяснить. А сейчас нужно немного отдохнуть. Договорились?
Разумовский трёт тыльной стороной ладони кончик острого носа и послушно кивает, а у Игоря от этого простого жеста что-то внутри переворачивается.
— Я могу помочь? — спрашивает Гром, бросая взгляд на собственный свитер.
Несколько секунд тишины кажутся вечностью, Игорь давно не чувствовал себя так глупо. Только когда Серёжа снова робко кивает в ответ, Гром понимает, что всё это время не дышал.
Он осторожно стягивает грязную, местами рваную рубашку с Разумовского, задерживаясь взглядом на острых ключицах: у Серёжи на плечах россыпь веснушек и несколько родинок тянутся вдоль предплечья. Он худой совсем, практически как Титов, только как-то болезненно. Денис тёплый, пышет огнём, сжигает пожаром — Серёжа холодный совсем, кажется, тронешь — и рассыплется в ладони, как тонкий лёд.
Разумовский поднимает руки, помогая Игорю натянуть на себя тёплый свитер, и только сейчас Игорь замечает тёмно-синие кровоподтёки на его рёбрах. Гром хочет спросить, но вовремя осекается — знает: в таких местах, где был Серёжа, с пациентами не церемонятся, особенно если те — опасные преступники, на которых всем плевать.
Штаны Серёжа натягивает уже сам. Руки у него всё так же дрожат. Так было и раньше, Игорь сразу обратил внимание на его излишнюю зажатость и неуверенность в себе. Странно это было для одного из самых завидных женихов города, но оттого даже более притягательно.
Одежда на Серёже ожидаемо висит, но это даже хорошо: теплее будет.
Игорь укладывает его как маленького — не хватает только сказку на ночь почитать. Впрочем, не в их случае. Сказок им обоим хватит на всю оставшуюся жизнь.
— Ты м… м… можешь что-нибудь рассказать? — неловко спрятав взгляд за длинной чёлкой, просит Разумовский.
Игорь улыбается в ответ.
— Что, например?
Раньше, ещё когда они были детьми, Олег всегда рассказывал Серёже какие-нибудь нелепости — например, о динозаврах или летающих машинах, которые изобретут в будущем. Но Игорю Сергей об этом не говорит.
— Что угодно. Мне так легче уснуть, — отвечает он, а потом осознаёт сказанное и снова начинает лепетать: — Прости, прости, пожалуйста. Тебе не до этого сейчас. И вообще…
Гром не даёт ему закончить — подтыкает одеяло, как ему когда-то мама делала, и начинает говорить, рассказывать всякую ерунду: о том, как в школе учился, как в первый раз с велика упал или как подрался и заработал свой первый фингал.
Серёжа слушает его голос и впервые за долгое время наконец-то чувствует себя в безопасности.
========== На твоей стороне ==========
Игорь не знает, сколько проходит времени, прежде чем он возвращается к ребятам. Ему кажется, что на улице уже глубокая ночь, потому как за окнами — непроглядная тьма: даже молодой месяц утонул в облаках, и совсем не видно звёзд.
Тем не менее, спать никто не ложится. Оно и понятно: его ждут. И объяснений, которых у Грома практически нет.
Что тут скажешь, если он и сам практически ничего не знает? А Серёжу допытывать прямо сейчас — гиблое дело. Ему отдохнуть нужно и мысли в порядок привести. Игорю, кстати, тоже не помешало бы.
Юля встречает его долгим, неодобрительным взглядом. Денис в его сторону вообще демонстративно не смотрит. Только Дубин не видит в нём врага народа, но тут ничего личного, наверное, — просто это Дима, и с ним по-другому не бывает.
— Денис рассказал, что вы нашли его в пещере. Ты узнал, как он там оказался? — сразу спрашивает Пчёлкина, стоит только Игорю сесть за стол.
Он себя чувствует как на допросе. Впрочем, от правды это недалеко.