Обеденное время, казалось бы, закончилось, но помещение всё равно полнилось людьми, которые приходили сюда не столько за едой, сколько за общением. Насчёт основного контингента Гриша был прав – большую часть составляли пенсионеры и совсем уж малоимущие граждане, которых несложно было узнать по поношенной одежде и соответствующему запаху. Именно на последних Роберт и предложил обратить внимание.
– Разделяемся и опрашиваем их насчёт пропадавших девиц. Помните, что мы сюда пришли с определённой целью. – Он вырвал у брата неизвестно где добытый талон на еду и, одарив его лёгким пинком, отправил на дело, после чего обратился к Александре: – Впервые в таком месте?
– А ты прям каждый день наведываешься, – буркнула девушка, которая со своей итальянской сумкой и правда чувствовала себя неуютно. – Я понимаю стариков, у которых нищенские пенсии, но остальные что здесь делают? Шли бы на работу.
– Не у всех она есть, – мрачновато отозвался мужчина. – И не все могут прожить на свою зарплату.
– Тогда надо сменить работу, – с искренним недоумением отозвалась девушка. – Не понимаю, в чём проблема.
Роберт покосился на неё с откровенной злостью, но ничего не сказал.
– Что? Я что-то неправильно говорю? Нужны деньги – иди и заработай.
– Приличных рабочих мест в таких городах очень мало, и все они, как правило, заняты родственниками и друзьями всемогущих мира сего. Устроиться на нормальную зарплату очень трудно.
– А чего ты на меня-то злишься?
– Потому что ты не понимаешь элементарных вещей. Привыкла жить в своём идеальном мире, где всё давно сделано за тебя, и совсем не знаешь реальной жизни.
– Зато ты в ней просто погряз, – не выдержала Александра. – В моём идеальном мире всё предельно просто: хочешь жить как человек – шевели мозгами, а ещё – руками и ногами. Не можешь шевелить – сиди в своей дыре и питайся в социальной столовой, большего ты не достоин.
– А если человек непробивной, но при этом хороший? Он тоже не достоин большего?
Простой вопрос неожиданно поставил в тупик. О таких вещах девушка как-то никогда не задумывалась и теперь не знала, что ответить. Она обвела взглядом собравшихся, представила, что за каждым из них – непростая и, вполне возможно, не самая справедливая судьба, и повернулась к Роберту, который смотрел на неё чересчур внимательно.
– Рядом с непробивными, но хорошими людьми должны быть другие люди, – наконец ответила она, – дети, внуки, друзья, соседи – почему они не помогают, раз человек такой хороший? Нет, здесь что-то не сходится.
Лепатов тяжело вздохнул и без всякого выражения сказал:
– От такого никто не застрахован. Однажды и ты получишь от жизни по голове и наконец начнёшь что-то понимать, а до тех пор постарайся прислушиваться к тем, кто умнее.
– То есть, по-твоему, я дура?!
– В некоторых отношениях – определённо.
Александра задохнулась от возмущения, круто развернулась и отправилась беседовать с аборигенами. Слова Роберта эхом звучали в ушах, выводя из себя и не давая сосредоточиться на деле. Признавать его правоту очень не хотелось, но некоторый здравый смысл в претензиях явно присутствовал. Она прошлась по залу, приглядываясь к людям, выбрала себе несколько наиболее разговорчивых пенсионерок и смело двинула к ним.
Первые опрошенные старушки никакого результата не дали, зато окончательно ввергли девушку в тоску и меланхолию. Побродив по столовой ещё немного, Александра присоединилась к группе средних лет мужчин, которые живо обсуждали недавние спортивные соревнования, и, сказав в тему пару фраз, заслужила всеобщее внимание.
– У вас тут никто не пропадал? – сразу перешла к делу она. – Мне нужна девушка примерно моих лет.
– Пропадал? Нет, не припомню. – Седой, но ещё крепкий мужчина задумчиво потёр усы и отхлебнул из гранёного стакана. – У нас девушки наперечёт, вот если бы вы о стариках спросили…
– А что со стариками?
Мужчина развёл руками.
– Естественная убыль населения. А девушек у нас раз, два – и обчёлся. Манька многодетная – так она – вон, за соседним столом… – Александра непроизвольно посмотрела в указанном направлении и увидела совсем тоненькую измождённую барышню лет двадцати двух. Когда Манька успела стать многодетной, и отчего жизнь заставила обратиться в социальную столовую? Сердце слегка защемило, и она предпочла отвернуться. Мужчина между тем продолжал: – Ещё Инга – одинокая мать, но она сейчас в Евпатории отдыхает, и Светка.
– Тоже одинокая мать?
– Нет, она это… – Абориген замялся, подбирая слово. – Безработная, в общем. Как-то всё не складывается у неё.
– Она здесь?
– Вчера была, а что?
– Ничего, – помрачнела Александра. – Примерно год назад точно никто не пропадал? Вспоминайте.
– Год назад только Сивка-кривой, но этот – сгинул, поди…
– Что это за имя такое?
– Сильвестр, вообще-то, но все Сивкой звали.
– Видели его, – заговорщически понизив голос, сказал его сосед. – Как всегда, в своей зелёной куртке и портках возле банка отирался, милостыню просил, да только как наших увидел, мигом испарился.
