Тибор объяснил, конечно, что стариков давно уже нет, что их убили нацисты. Пейтон ответил, что сожалеет, что он гордится им и что надеется, что однажды Тибор станет гражданином США. И все же он так и не заполнил бумаги для медали Тибора. Он не сделал этого тогда в Тэгу, не собирался делать это и сейчас.
Численность КНА неуклонно сокращалась, силы ООН подошли к Пхеньяну. Разведка доложила, что город защищали всего около восьми тысяч когда-то грозных инмингун, у которых к тому же теперь совсем почти не было боеприпасов – в общем, город они были способны защищать разве что номинально. Так и вышло, и 20 октября Пхеньян оказался в руках ООН.
Большая часть территории Северной Кореи была захвачена; дивизия Тибора расположилась в северных пригородах Пхеньяна. Он и его товарищи наконец могли вздохнуть спокойно и расслабиться. Несмотря на продолжавшиеся стычки с врагом, в октябре жертв почти не было. Прошел слух, что конец войны рядом и что День благодарения парни будут отмечать в Японии.
Чего парни не знали, да и представить себе не могли, так это что еще до того, как силы ООН вошли в Пхеньян, тысячи китайских партизан уже форсировали реку Ялуцзян на пути из Маньчжурии в Корею. Одетые в зеленую униформу, сливавшуюся с ландшафтом, и вооруженные минометами, они продвигались по горам ночью, а днем скрывались в ущельях и зарослях.
В то же самое время, пока китайцы собирались в Корее, генерал МакАртур встречался с президентом Трумэном на маленьком атолле, убеждая его, что китайцы не вступят в войну. А даже если и вступят, настаивал генерал, воздушные силы США разнесут их в клочья. Поскольку большая часть штаба МакАртура соглашалась с его оценкой ситуации, военным судам с боеприпасами и запчастями было приказано отступить, а отряды 8-й американской армии собирались передислоцировать. Реальность же была такова, что к середине октября почти сто тысяч китайских коммунистов прятались в горах к югу от реки Ялуцзян.
28 октября три армейских батальона, все еще находившиеся в Пхеньяне, получили приказ готовиться к бою. Больше двух с половиной тысяч человек, грузовики, танки и артиллерия двинулись на север, к границе с Маньчжурией. Но парни в роте не переживали – офицеры описали миссию «операцией по зачистке». Командование понятия не имело, что горы вокруг места назначения, маленького города Унсан, кишели китайцами и что те занимали области к западу, югу и северу от городка. Американские силы не успели даже дойти до точки назначения, как уже были окружены противником с трех сторон.
Два дня спустя после получения приказа три батальона разбили лагерь недалеко от Унсана, примерно в восьмидесяти километрах от коммунистической Маньчжурии. Первый батальон расположился на севере города. Второй занял место в полутора километрах к западу. Третий, тот, где служил Тибор, разбил лагерь в виде трехстороннего периметра рядом с речушкой к югу от Унсана. В их задачи входило охранять дороги на юг и восток, поскольку те служили путями отступления.
Оказавшись возле Унсана, Тибор и его приятели получили небольшой намек на то, что их ждало, хотя по-настоящему оценить масштаб происходящего на тот момент они не могли. Итак, они находились возле командного пункта – глубокой землянки, располагавшейся на невысоком холме. Окруженная деревянными балками и покрытая крышей из соломы и грязи, она была встроена прямо в холм. Листья и ветки служили камуфляжем. В просторном помещении, вмещающем одновременно до сорока-пятидесяти человек, располагалась радиорубка, а также проводились различные духовные мероприятия.
В конце октября ночи стали холодными и морозными. Дивизии, начавшей войну в неприлично жаркое лето, еще предстояло получить зимнее обмундирование: теплые носки, белье и длинные шерстяные шинели. Одетые в летнюю форму, Тибор и товарищи старались проводить как можно больше свободного времени в относительном тепле землянки.
Тибор, Хэмм и Бриер играли в карты, когда на них сверху посыпалась грязь. Они не успели толком укрыться, а грязи с потолка прибавилось. Несколько секунд спустя шмоток травы и дерна приземлился прямо туда, где лежали карты. Тибор и Хэмм посмотрели наверх и увидели две ноги, болтавшиеся из дыры в крыше. Еще секунду спустя маленький азиатский солдат, с глазами как два чайных блюдца, упал на спину прямо перед ними. Никто и встать не успел, а ноги чужака уже дергались, будто он ехал на велосипеде.
Такую униформу Тибор и Хэмм раньше не видели: плотные ватные штаны и пиджак, кепка с шерстяными наушниками и резиновые теннисные туфли. Штаны и пиджак были зелеными снаружи и белыми внутри – будто их специально сшили сразу на два сезона. В роте слышали, что северокорейцев тренировали китайцы и русские, но вот китайцев на поле боя они еще не видели. И вот теперь один из них барахтался в грязи прямо перед ними.
Двое рядовых с командного поста схватили китайца за ноги, пока третий принялся его колотить. Слышались призывы убить сукиного сына и даже оторвать ему яйца. За считаные секунды злые солдаты раззадоривали друг друга до состояния слепой ярости.
