Основные части роты «Любовь» и роты Тибора удерживали северо-восточную линию обороны, когда они получили информацию о надвигающейся атаке. Мужчины быстро укрылись за мешками с песком и в траншеях. Зарядили пулеметы и базуки. Когда прозвучали странные незнакомые рожки, роты были уже готовы. Но три с лишним сотни человек никак не ожидали увидеть то, что увидели в первой огненной вспышке: вражеские орды вихрями неслись на них, словно пшеничные колосья, подхваченные ураганом.
Шквал белых искр огня обнаружил вторую волну нападавших прямо за первой; поразительно, но многие из них казались безоружными. Тибор и его напарники высаживали в них целые обоймы за доли секунд. Два пулемета быстро свели на нет первую волну. Китайцы падали, словно аркадные игрушки, но те немногие, кто выживал, забрасывали американцев снопом гранат. Снаряды летели к пулеметным гнездам по длинным, кривым траекториям. Взрывные волны и шрапнель въедались в камни и землю, но не доставали до целей – шквальный огонь не прекращался. Однако нападавшие все перли и перли, сопровождаемые на верную смерть визгливыми свистками и рожками.
Тибор был потрясен их количеством. Пулеметы и карабины сносили волну фигур только для того, чтобы за ней увидеть еще одну. И половина из них была невооруженной, хотя теперь их стратегия стала ясна. Те немногие, кто ухитрялся выжить, останавливались подобрать оружие павших товарищей, затем ревностно продолжали путь – прямо в пасть ротных пулеметов. Тибор никогда не видел столько людей, сознательно идущих на смерть. Он одновременно восхищался и боялся их.
Остатки первых волн противника забрались в траншеи и расщелины перед речушкой. Из-за их выстрелов Тибору и другим пришлось прятаться, полностью полагаясь на непрекращающийся огонь пулеметов.
Атака, казалось, уже захлебнулась, когда взорвалась прилетевшая граната, и ближайший к Тибору пулемет отрыгнул и затих. Он и остальные повернулись и увидели вздернутый вверх ствол. За пулеметом никого не было. Затем другой пулемет, защищавший второй фланг, тоже замолчал. Китайцы резко повыскакивали из траншей, словно языки пламени, и рванули на американцев.
Огневой мощи роты было явно недостаточно для того, чтобы сдержать даже этих, и парни знали это. Без пулеметов самые удачливые рано или поздно доберутся до их рядов. И как только они это сделают, обе роты окажутся отрезанными от штаба.
Лихорадочный голос прокричал: «За пулемет! За пулемет!»
Двое рванули по мешкам с песком до пустого гнезда. Один отшатнулся и упал. Второй добежал сквозь пули, но исчез за укрытием. Когда пулемет не смог завестись, кто-то позвал зарядника. Тибор инстинктивно рванул вперед. Глаза его смотрели ровно на несколько метров вперед и больше никуда. Ноги сами несли его – быстрее, чем он мог даже подумать остановить их.
Гнездо представляло собой натуральный хоррор. Трое солдат лежали в массе собственной крови и кишок. Пока новый стрелок прицеливался, Тибор поднял целую пулеметную ленту и быстро вставил ее в приемник. Стрелок управлял потоком свинца примерно тридцать секунд, пока не откинулся назад с рассеченной посередине головой. Не раздумывая ни секунды, Тибор встал за ствол и нажал на курок. Связка китайцев прямо за периметром испарилась. Еще какие-то фигуры возникали из темноты, но Тибор продолжал молотить по ним, направо и налево, пробивая дыры в их рядах все шире и шире, пока ручей и кустарник за ним не покрыл ковер из недвигающихся и угловатых тел, как мозаика уложенных посреди наполовину пустых мешков с песком.
На какой-то момент атака прекратилась, словно пулемет заткнул поток людей у самого источника. Но струйки темных фигур теперь продирались через несколько узких, случайных траншей, опасно близко расположенных у ручья. Огонь винтовок из невидимых щелей прошивал защитные мешки с песком и выбивал в них зияющие дыры. Обороняющиеся отвечали шквалом гранат – горы трупов росли.
Когда атака зашла в тупик, кто-то сообщил, что командный пост батальона попал в осаду и нуждался в подмоге. Внезапно у роты Тибора появилось две задачи: сдерживать китайцев и помочь товарищам.
Люди начали бросать линию обороны. Тибор слышал приказ, но остался у оружия; руки, кажется, приклеились к стволу. Он орал остальным уходить, кричал, что догонит их. Когда парни из его взвода замедлились, он снова заорал на них. Он прикроет их, вопил он, но им надо уходить, пока у него есть патроны. Несколько стрелков отскочили от мешков с песком, пока Тибор продолжал строчить из пулемета, вынуждая врага не высовывать головы из траншей.
Почти вся рота отступила, но пулемет Тибора продолжал сдерживать врага на том берегу ручья. Он говорил себе бросить ствол и уходить, пока он не остался один на линии, но все никак не мог улучить момент. Винтовки продолжали постреливать. Выбора не было – надо продолжать огонь.
