Китайский солдат свернулся, обхватив руками колени, когда Тибор растолкал группу рассвирепевших сослуживцев.
– Нельзя так! – прокричал он. – Он пленник.
Нападавшие игнорировали его и жаждали крови. Хэмм протолкался через нескольких ребят и помог Тибору сохранить жизнь китайцу.
Тибор не видел смысла причинять боль маленькому человеку: никакой угрозы он никому не представлял. Более того, ему хотелось узнать, что он тут делает. Тибор и Хэмм прикрывали незваного гостя, словно щиты, пока не пришел лейтенант и не поставил китайца на ноги. Секунду спустя толпа бросилась ржать – враг намочил штаны от страха.
Лейтенант дотащил пленника до стула и силой усадил его. Вскоре его уже допрашивали офицеры. Парализованный ужасом маленький невооруженный солдат отказывался говорить. Американцы интересовались, что он мог делать в Северной Корее, но толку от этого было, как если бы они спрашивали друг у друга.
Тибор не увидел никакой связи между одиноким китайским солдатом и мощными клубами дыма, поднимавшимися с гор на следующее утро. Рота только закончила укреплять периметр, как из-за горизонта потянулись густые черные волны, сначала с северо-востока, а позже с юго-запада. Насчитали по меньшей мере семь башен дыма, но их могло быть и больше. К концу дня темные столбы слились в зловещий, плотный занавес, постепенно окружавший их. В роте понятия не имели, что все это значило.
Тибор раньше видел вражеские костры на поле боя. Инмингун иногда нарочно дымили, чтобы скрыть свое передвижение с позиции на позицию либо чтобы укрыться от авиации. Но это был не просто лесной пожар: казалось, горели сами горы.
На самом деле происходило вот что: 1 ноября китайцы скопились в холмах к северу, западу и югу от трех батальонов. К одиннадцати часам той ночи двадцать тысяч пехотинцев вышли из укрытия и вдарили по 1-му и 2-му батальонам, находившимся чуть выше батальона Тибора, к северу и западу от Унсана. После нескольких часов жестоких рукопашных схваток шестнадцать сотен человек были смяты и обратились в бегство. Численность и мощь вражеских сил оказались полной неожиданностью.
В полночь 3-му батальону предстояло оценить масштабы потерь, понесенных первыми двумя. Но они хотя бы знали, что грядет враг и что теперь их очередь держать удар, пока побитые напарники ретировались на юг. Солдаты окопались и приготовились к фронтальной атаке.
Майор Роберт Ормонд, командующий 3-м батальоном, рассчитывал, что как только артиллерийские расчеты на юге как следует прицелятся по китайцам, от тех и следа не останется. Но китайцы атаковали артиллерию с тыла ракетами и пулеметами. В результате внезапного нападения батарее ничего не оставалось, как бежать, оставив 3-й батальон один-на-один с врагом.
Ормонд расположил командный пост в поле за рекой, протекавшей с севера на юг. Танки встали прямо у берега так, чтобы они могли помешать противнику пересечь реку, если он пойдет с запада. Но майор не торопился взрывать мост: начальники обнадежили его, что на подмогу как раз с той стороны могут прибыть южнокорейские силы.
Три роты – Тибора, «Любовь» и «Майк» – расположились к северу от штаба Ормонда. «Майк» спряталась за деревьями на том же берегу реки. Тибор, Пейтон, Бриер, Хэмм и остальная рота находились выше на север и чуть восточнее, вдоль берега небольшой речки. Их задачей было удерживать позицию, чтобы другие два батальона смогли нормально отступить. Но хотя им об этом и не сказали, в полночь «нормальное» отступление превратилось в натуральный хаос, а остатки батальонов разбежались по холмам.
В час ночи Ормонд узнал по радио, что враг блокирует все дороги к югу от него. Зная, что его собственный батальон вряд ли долго продержится, он и его офицеры начали планировать путь отхода на восток – единственное направление, в котором не был замечен враг.
Еще до того, как план был готов, Ормонд увидел на дальней стороне моста войска. Он решил, что это южнокорейская армия, прибывшая с запада поддержать его, как и обещали в штабе дивизии. На какое-то время он даже успокоился. Но майор ошибался. Хотя некоторые там и носили форму южнокорейской армии, на деле это все были китайцы.
В полвторого ночи напряженную тишину нарушил далекий хор боевых рожков. Почти все люди Ормонда находились на своих постах, но половина из них спала. Те же, кто бодрствовал, никак не мог понять, почему звучали рожки и откуда вообще шел шум. За музыкой последовали звуки огня и взрывы гранат. Потом наступил форменный ад: толпы китайцев рванули по мосту, под ним, прямо через реку. Людей, спящих в окопах, разбудили непонятно откуда взявшиеся китайские винтовки и штыки. Весь командный пост Ормонда снесли за считаные минуты.
