После переезда в Стамбул Катерине приходилось нелегко. Мехмет воспитывался в традиционной турецкой семье, где слово мужчины – закон. Он не понимал капризов, обид и намеков Катерины, которая хотела внимания. Он гнул свою линию, запрещал ей выходить куда-то одной, совершенно не желал уступать, отчего они отчаянно ссорилась.
– Пойдем куда-нибудь сходим, мы же живем в Стамбуле – щебетала Катерина своему безумно красивому молодому мужу, – мне хочется, чтобы нашу пару все рассматривали и завидовали! Может, с коллегами по работе познакомишь.
– Еще чего придумаешь? – строго обрезал Мехмет. – Они все озабоченные, им только одно надо от женщин, даже от чужих! Будут тебя рассматривать, а не нас! Зачем провоцировать?
– Но ведь можно встречаться парами: пусть они с девушками или женами придут куда-нибудь в кафе или на набережную, – не унималась Катерина.
– Они все холостые. Не принято у нас дружбу водить между женатыми и неженатыми. Неужели так сложно понять и принять это? Почему ты не слушаешься?
После подобных разговоров Мехмет и Катерина оставались в скучной обстановке, которая начинала приедаться.
– Смотри, какая прелесть! И недорого! – говорила Катерина, показывая мужу свои нарощенные гелевые ноготочки, сделанные в дешевой парикмахерской местной махалле на коленке у турецкого горе-мастера.
– И на это ты тратишь деньги? Как ты теперь еду будешь готовить? И даже если сделаешь абдест, он не засчитается!
Пережив такой опыт, Катерина полностью разочаровалась. Уже через три года после брака она поняла, что живет с совершенно чужим по духу человеком. Мехмет мешал ей быть собой, стеснял её движения, словно был ей не по размеру. Конечно, есть женщины, которым нравится своеобразный корсет из мужчины, им это позволяет выглядеть слабыми и женственными. Но Катерина считала себя женщиной своенравной, её пугала скованность в движениях. Она успокаивала себя тем, что теперь нет смысла что-то исправлять и переделывать: семья в целом в достатке, ребенком занимается няня, да и уходить ей некуда. Катерина нашла себя в работе, оставаясь в статусе замужней женщины, уважаемой в турецком обществе.
Но сейчас, выбирая платье и туфли на свадьбу свекрови, Катерина столкнулась с очередным протестом мужа.
– Куда ты собралась в таком виде? – кричал Мехмет, критически оглядывая короткое платье с синими пайетками и открытой спиной. – Ты едешь на свадьбу нашей матери, а не панель!
– Ну что мне, в хиджаб42 нарядиться? – возмущалась Катерина, а про себя передернула, – «Нашей матери…» … в гробу я ее видала, в белых тапках.
– Относись с уважением к моей религии! Сколько раз я тебе говорил, я не заставляю тебя надевать платок. Но и в таком виде к маме на свадьбу ты не пойдешь! Как тебе не стыдно? Вот, возьмешь этот наряд! – он протянул жене вечернее длинное платье, из плотной ткани фиолетового цвета. – А что у тебя на ногах? Что это за распутство? Каблуки в пятнадцать сантиметров? Если ты хочешь быть со мной, то даже не допустишь мысли, что можешь надеть эти туфли!
Из глаз Мехмета сыпались искры. Катерина замолкла и затаила женскую обиду. Холод и страх поселились в душе – неужели Мехмет разлюбил, что дошёл до угроз и шантажа расставанием? Он давно не интересовался желаниями жены и не делал самых обычных подарков в виде новой одежды или цветов. О дорогих украшениях даже и речи не шло. Поездка в Трабзон не предвещала ничего хорошего, настроение испортилось, и даже вечернее платье и новые туфли не успокоили женщину. Всю дорогу Катерине пришлось развлекать ребенка и поддакивать Мехмету, которого она боялась ещё больше разозлить.
«В доме свекрови ждет скука и напряжение. И когда же, наконец, закончится ожидаемая церемония, и можно будет уехать в Стамбул, где есть няня, любимая работа и нет этих капалух43! Чему радуется эта старая карга? Тому, что на старости лет нашла себе мужика? Небось шантажом заманила…» – хмурые мысли не оставляли Катерину.
На регистрацию брака собрались родственники. Новые и старые свекры Хамиде-ханым ввязались в перепалку прямо в здании местного ЗАГСа. Оказалось, что забытый долг отца жениха не давал покоя старому лавочнику – бывшему свекру Хамиде. Но это была лишь причина: пожилые люди никак не могли смириться с тем, что им не удалось «уберечь» сноху от «ошибки». Стариков взялся разнимать Озгюр – широкоплечий, высокий, голубоглазый новый родственник семьи – племянник Семих-бея. Он уже давно не сводил глаз с Катерины и воспользовался моментом, чтобы привлечь к себе её внимание и покрасоваться перед взволнованной толпой гостей.
После регистрации приглашенные отправились с невестой и женихом в дом Хамиде-ханым, где с этого дня «молодым» суждено было коротать остатки своих седовласых дней. Катерина и Айше подавали чай и угощение в виде баклавы44 и тулумбы45, многочисленных турецких закусок – мезе. Айлин, дочь Мехмета и Катерины, отчаянно требовала к себе внимания.
– Что ж вы няню-то с собой не взяли, кызым? – обратилась к Катерине свекровь-невеста, сообщая своим вопросом всем пришедшим, что ребенком занимается чужая женщина.