– Как вспомню свой первый день рождения в Турции, так вздрогну, – продолжала Катерина, – весь день с самого утра готовилась к празднику. Как дура выбирала подходящее белье, красные кружевные трусы и даже чулки купила по такому случаю. Платье какое-то нашла, помню, откровенное. Нарядилась, сделала эпиляцию, прическу и макияж. Ужин приготовила праздничный. Весь день ждала, что муж вспомнит, сделает сюрприз, поздравит. Но этого не случилось. Он пришел домой с работы и сказал: «У нас что, праздник какой-то? Почему ты в обуви на шпильках дома? Паркет поцарапаешь!» Прикиньте? Я всю ночь прорыдала, а он так и не понял, что произошло. Только потом, через неделю, я в истерике всё ему объяснила, он извинился, а на следующий год снова не поздравил, забыл. Так все эти годы. Я уже привыкла.
Привычка – самое жуткое явление, способное превратить брак в рутину. Вот и сейчас, Катерина по привычке взяла на себя непосильную ношу. Озгюр ее хорошо понимал.
– Мы сможем увидеться и пообщаться еще раз, – не унимался голубоглазый казанова, когда Катерина, взяв на руки Айлин, направилась в дом.
– Иншаллах!47
Ночью, когда Мехмет и дочь спали, Катерина вышла из номера на ресепшн, сама не зная, зачем. Её словно тянула какая-то неведомая сила, тепло и зов страсти. Озгюр ждал её.
– Я не удивлен, если честно, – томно глядя в глаза женщине, произнёс ловелас.
– Почему? Мне просто захотелось немного пройтись. Воздуха не хватает, плохо чувствую себя, да и Мехмет храпит, как паровоз, – протараторила Катерина и снова пожалела о сказанном.
Запах чужого мужчины, неопределенность, страх и страсть толкали ее в бездну. А он, словно чувствуя это, не сопротивлялся возможности стать её владыкой. Они вышли на набережную, он обнял её и страстно поцеловал в губы, прижимая к себе.
– Теперь я никуда тебя не отпущу, – нежно произнес он.
– Я замужем, Озгюр!
– Ну и что?
– У меня ребенок.
– Ну и что?
Он страстно обнимал и целовал её. Аромат мятной жвачки и крема после бритья остался на руках, щеках, ушах, шее, – казалось, всё тело пахнет им и его жаркими поцелуями. Ближе к утру, отпустив уставшей, но счастливой, и обменявшись номерами телефонов, Озгюр попрощался с Катериной. Мехмет, всё еще видящий свои невинные сны, ни о чем не подозревал. В этот же день супруги с дочерью отправились обратно в Стамбул. Озгюр отправился вслед за ними на следующий день.
Шел теплый летний дождь, когда Лариса, сидя у окна, наблюдала, как грузные капли превращаются в лужи, несущиеся бурным потоком в канализационный сток. Соседка принесла сютлач48. Он показался прогорклым и не достаточно сладким для десерта. Лариса умела делать рисовый пудинг намного лучше.
– Фатима принесла сладость, хотите? – обратилась Лариса к свекрови.
– Ты же знаешь, что я не ем сладкое и берегу фигуру. Сколько ещё нужно это повторить? – рассерженно ответила мать Бурака, даже не взглянув на невестку. Уже с утра она приложилась к спиртному: пиво занимало большую часть холодильника с тех пор, как Хатидже переехала к Ларисе. – Лучше б пива сходила купила! Никакой другой пользы в этом доме от тебя всё равно нет.
Лариса не могла допустить даже мысли, что в мусульманской стране женщина может себе позволить алкоголь. Но мать Бурака была свободного нрава, жила в своё удовольствие, поэтому могла выпить без зазрения совести и пиво, и что-нибудь покрепче. Она испытывала страсть к алкоголю ещё с тех времен, когда развелась с Кадиром. Наработавшись за день, вечером она позволяла себе расслабиться с бокалом вина. Пока взрослеющий Бурак еще жил с матерью, он пытался призвать её к зову разума и морали, но это не помогало, – Хатидже обзывала сына «своим дерьмом». Даже в Турции женщины страдают от алкоголизма. Но еще больше – от курения. Свекровь Ларисы дымила как паровоз, выкуривая сигарету за сигаретой. Потолки в кухне, тюль и даже навесные шкафчики желтели, но это не смущало Хатидже – в конце концов, есть невестка, которая постирает занавески и займётся уборкой. Не волновало курильщицу и то, что вместе с ней теперь проживают сноха и маленькая внучка, страдающие от вонючей гари.
Лариса собралась выйти в киоск , чтобы купить спиртное свекрови. Вдруг в дверь позвонил почтальон. Оставив распечатку о телефонных звонках Бурака, молодой вестник немедленно удалился.
В руках женщины оказался «ключ от всех дверей». Теперь, даже если супруг удалил с телефона, который она еще не успела проверить, все входящие и исходящие звонки, будет найдено объяснение его поведению. Хотела ли знать обо всем Лариса? Она оставила квитанцию на тумбочке в прихожей и спустилась в ларёк. Что ей ещё предстоит выяснить?
Вернувшись, женщина поставила черный пакет с пятью банками пива на стол перед свекровью. У Хатидже-ханым заблестели глаза. Она обрадовалась своему сокровищу, попросила сноху выйти из кухни и закрыть за собой дверь, сказав, что хочет спокойно почитать в одиночестве.