Ей пришлось тащить мать, подхватив под мышки, но та была легкой как воздух, как крошечная балерина. Девушка доволокла ее до ближайшей спальни, которая оказалась той, где раньше жила она сама, со старым замком на двери.
Теперь считается незаконным иметь спальни, которые запираются на замок снаружи. Проблемы безопасности.
Когда девушка росла, похоже, проблем безопасности не существовало.
Она взгромоздила мать на свою бывшую кровать, плотно натянула одеяло поверх ее груди, расправила его и подоткнула под подбородок.
Справившись с этим, девушка обнаружила, что запыхалась и дышит часто, но с неким контролируемым радостным возбуждением, как будто выполнила какой-то экстраординарный, но всем известный, исключительный, но необходимый элемент танца вроде тридцати двух фуэте на пуантах.
– Спи крепко, не позволяй клопам кусаться. – Девушка поцеловала мать в лоб и ощутила на своей щеке ее теплое дыхание. В дверях она сказала: – Теперь мне нужно запереть эту дверь. Таково правило. Ты обглодала все кости, как мерзкая маленькая свинья!
Девушка нашла ключ от спальни там, где мать всегда держала его, – в плошке со всякой дребеденью. Эту милую вещицу подарил ей бывший муж. На ней были изображены, как на карикатуре, обнимающиеся мужчина и женщина. Над их головами витали сердечки и надпись: «Любовь – это… когда тебя любят в ответ».
Он был одним из самых милых мужей, научил девушку готовить, а потом ушел, забрав свою фамилию вместе с кухонными принадлежностями. Если бы он остался, то не допустил бы, чтобы с ней произошло то, что произошло.
Многие люди могли прекратить это, если бы только знали, если бы пригляделись повнимательнее, потрудились задать вопрос или выслушать.
Были учителя и другие балетные родители, врачи, которые могли бы заметить. Например, пластический хирург, который смотрел ее в детстве. Доктор Генри Эджворт. Мать отвела ее к нему на прием, чтобы узнать, можно ли «пришпилить» к голове ее «ужасные уши» и во что это обойдется. Это стоило слишком дорого.
– Я хочу есть, – шепнула девочка доктору, пока тот изучал ее «ужасные уши», и он усмехнулся, словно это было забавно, что ему довелось осматривать недоедающего ребенка.
Недавно он дорого заплатил за свой добрый смешок, хотя думал, что заплатил условленную цену за связь с потаскушкой, которую подцепил в ночном клубе. В любом случае все было по-честному.
Пока ее мать в ту ночь спала, девушка сходила в супермаркет, купила шесть коробок оптимальных для питания протеиновых батончиков. Они выглядели такими вкусными! Она приобрела поддон бутылок с водой, стянутых термоусадочной пленкой. Принесла эти запасы в спальню и оставила на полу рядом с кроватью. Мать мирно дышала ртом.
Девушка написала ей шутливую записку:
Она снова заперла дверь.
В тут ночь девушка улетела в Сидней. Это было до закрытия границ, тогда еще можно было перемещаться по стране со своим новым парнем-ирландцем и не думать о таких вещах.
Она не рассчитывала, что проведет в отъезде столько времени. Она была занята! Жизнью! Отношения не сложились, но она познакомилась с новыми людьми, повидалась со старыми друзьями и знакомыми. Закончила кое-какие дела. Пару раз на нее неожиданно сыпались кучи денег. Она даже немного занималась благотворительностью. Она «дотянулась», как говорят американцы, до своего знаменитого и успешного брата, и он отнесся к ней по-доброму. Они договорились, что снова свидятся, когда этот обезумевший мир вернется в норму. Он сказал, что больше не хочет видеть ни одного из их психованных гребаных родителей, и она его поняла. Она тоже не хотела, правда, но она преданная дочь, как ее мать была преданной матерью.
Ключ висел у нее на шее на цепочке. Казалось важным, даже крайне существенным держать его при себе. Это демонстрировало любовь.
– Возвращаетесь домой? – спросил ее мускулистый сосед по ряду, когда самолет начал двигаться к взлетной полосе. В это время люди повсюду возвращались домой. Поверх маски соседа смотрели собачьи глаза.
Стюардесса показывала, что нужно делать, если с потолка выпадет кислородная маска.
– Еду навестить мать, – сказала девушка.
