На самом деле наушники могли быть полностью выдуманы женщиной с тканевой тележкой с маленькой железнодорожной станции. Разве в невнимательности молодых людей не обвиняют наушники? Так делает моя мама, например.
Всем важно знать, почему же Голубка не увидела красный сигнал светофора. Будто бы обязательно должна быть четкая, логичная причина. Но ведь она могла строить в голове список покупок, думать, как выплатить кредит, переживать за здоровье отца. Могла просто странно ощущать себя возле железнодорожных путей. Вроде бы сделаешь шаг вперед, и вот она, смерть, а вроде бы и не сделаешь никакого шага. Зачем вообще? Все же в порядке.
Свой страх перед вагоном метро я чувствую до сих пор. Может, это связано с одним из бесчисленных ментальных расстройств, что у женщин диагностируют намного реже, чем у мужчин, списывая все на нашу нежность и мнительность. А может, это мои индивидуальные нейроотличия. Я не знаю. Как практически все матери вокруг меня, даже обращаясь к психологу, я не говорю о таких вещах.
Никто из нас не придет к врачу, чтобы рассказать о сложнообъяснимом то ли страхе, то ли мечте случайно упасть под поезд. О том, что, появись перед ней монстр из фильма «Тишина» или кликер из «The Last of Us», она, скорее всего, будет бороться с желанием заорать. Заорать в полный голос, но не от страха.
Боязнь потерять концентрацию и вместе с тем навязчивое желание сделать это. Сбросить весь тот груз ответственности, что несешь с детского возраста как дочь, старшая сестра, а затем жена и мать.
Ресурс не безграничен. Когда-то должен случиться сбой, и как было бы хорошо проконтролировать и его.
На платформе меня окружили такие же матери, дочери, сестры, жены, подруги. Мы с опаской и вожделением смотрели на рельсы.
Такое слишком сложно объяснить даже самой себе. А значит, Голубку подвели наушники.
Мой мир – женский мир. Поликлиника, больница, реаб, развивашки, детсад, ярмарка изделий ручных работ на районе, фестиваль сенсорной интеграции в центре, МФЦ и все-все магазины утром буднего дня. Мужчины здесь появляются лишь изредка: выглянет какой-нибудь заведующий отделением, начальник сектора или вообще – директор. Мы все напряжемся на секундочку, ответим, скажем «что ему надо, потерял он что или ищет кого», но как только мужчина скрывается за дверью – все о нем забывают. Можно дальше жить свою жизнь.
Это немного успокаивает. Женщины вокруг делают повседневность приятнее, стабильнее, комфортнее. Хотя, если призадуматься, если прямо глубоко нырнуть, есть битое стекло в этом песочке.
Вот я говорю с педиатркой в поликлинике, с продавщицей в Пятерочке, со швеей в ателье. Рассказываю о рождении моих детей, что они любят есть на завтрак и ту смешную историю, как Диана порвала штаны, бегая на площадке с мальчишкой наперегонки. Все эти истории всем этим женщинам. Уже на пути к дому приходит сообщение от Алены: «Привет, как ты?» – и я отвечаю просто «норм, а ты?». Время пустой болтовни закончилось, сейчас придется тащить коляску по узкой лестнице, и всего полтора часа до приезда Макса с работы – нужно готовить ужин. К счастью, подруге развернутый ответ и не был нужен. Она записывает длинное голосовое о новых «задержках на работе».
После ужина я пишу в родительский чат детсада Алисы, что она поправилась и придет в понедельник, составляю список покупок на завтра – по выходным Макс делает большую закупку в Ленте, обсуждаю с ним и список, и мемы. Только когда дети уложены, я открываю наш с Аленой чат и включаю голосовое.
– Кажется, разведутся, – рапортую мужу.
Он хмыкает:
– Там еще прошлым летом, помнишь, когда мы вместе на Стрелку ездили, все было ясно.
– Ну, боль-то это не уменьшает. – Я пытаюсь по выражению лица определить уровень его обесценивания чужой проблемы и все же решаюсь сказать: – Наверное, нужно к ней внепланово съездить. Поддержать.
Он говорит: «Езжай», но уже отвернулся, и я не понимаю, было это с обидой, равнодушием, злостью, пониманием.
Я стала искать себе хобби и кружки по интересам – общение, для которого не нужно отпрашиваться. Но есть проблема. Когда приходишь в новую компанию, не стоит рассказывать о детях. Вокруг такие же женщины, возможно, у них тоже есть сыновья и дочери, но и они пришли сюда для того, чтобы о них не говорить. Это вроде само собой разумеющегося и очевидного правила хорошего тона. И вот мы сидим в круге и говорим о погоде, о каких-то мелочах, снова просто болтовня, пустой треп ни для чего.
Круг полураздетых женщин, сидящих на полу между серебристых шестов. Я не смогла заниматься пол-дэнсом. Ни один разговор не стоит этих синяков по всему телу.
Круг полураздетых женщин, но на этот раз близится нагота не всего тела, а преимущественно снизу. Тверком я занималась достаточно долго, но это слишком нравилось мужу, поэтому захотелось бросить.