Круг кокетливо одетых женщин с вином в одной руке и кисточкой в другой. Оттуда меня почти что изгнали. Печаль и усталость не лучшие собеседники, а я не смогла стать более позитивной за пару посещений. Я приходила в застиранных футболках и не понимала, почему не могу тупо накидаться, испачкать холст и шатаясь направиться к дому.
Круг полностью одетых женщин, в застиранных футболках, склонившихся над глиной. Дети ревели, когда узнали, что вечерами я ухожу лепить куличики без них. Мне нужно было выбрать: или скрывать получившиеся работы от детей, или бросить кружок лепки.
Лучше всего удалось зацепиться в Книжном клубе. Я рассмеялась, когда впервые зашла в забронированный организаторками зал бара – посередине стоял огромный круглый стол. Буквально – круг из женщин. Одетых совершенно по-разному и совсем по-разному ведущих беседу. На первой же встрече одна женщина сказала:
– Я знаю это, потому что у меня есть дети. Сын и дочь-подросток…
Когда читали книги, в которых у героев были дети или что-то происходило с детьми, я понимала, что у меня есть не просто жизненный опыт, а настоящая экспертность. Я могла говорить о детях, о чувствах матери без стеснения. Это были лучшие вечера. Когда мы обсуждали «Голландский дом», одна из участниц рассказала, что оставила ребенка бывшему мужу после развода и уехала строить карьеру в другой город. Когда читали «Дистанцию спасения», я рассказала о диффенбахии.
Голубку подвели наушники. Наверное, и меня что-то отвлекло. Что-то жужжало на фоне, отбирая часть моей внимательности. Сериал? Что-то создающее саундтрек этой девятиминутной сцене. Что-то происходящее на фоне. Яркие картинки, захватывающий сюжет. Не думаю, что делаю, лишь механически двигаюсь, как и всегда, как и каждый вечер, просто выполняю свою домашнюю работу и посматриваю в яркий экран.
Если бы мы с Алисой были героями новостной заметки, кто-то другой, тот, кто еще участвует в создании и поддержании Легенды о легкости и естественности материнства, написал бы, что ребенок двух лет и двух месяцев отравился ядовитым растением, потому что его мать смотрела сериал.
От приехавшей скорой я ожидала настоящей драмы – достаточно выволочек получила в своем недолгом родительстве. За недетский кондиционер для белья от приходящей в первые дни после рождения медсестры, за малейшее отклонение от графика прививок от участкового педиатра, за игру ребенка в луже от проходящих мимо бабушек и за баловство от продавщиц, за ежедневные бублики от стоматолога, за мультики раньше двух лет от офтальмолога, за нежелание заниматься грудничковым плаванием от ортопеда. А тут токсикологическая группа скорой помощи, приехавшая на вызов к отравленному собственной матерью двухлетнему ребенку. Я была уверена, что фельдшер выбьет ногой дверь, врежет мне кулаком и заберет дочь в угол комнаты, криком заставляя не подходить и больше не прикасаться к малышке. Как в американских фильмах:
– Держите руки на видном месте, мэм. Так, отойдите назад. Медленно опуститесь на колени и заведите руки за голову. Джони! Пакуй ее!
Возможно, я этого хотела.
Но фельдшер, высокий мужчина средних лет, с коротким светлым ежиком и жилистыми руками, держался нейтрально. Да, были все эти «мамочка то, мамочка се», но ничего более. А я всматривалась в его глаза – ну склонись же хоть на какую-то сторону. Скажи мне если не что-то хорошее и успокоительное, то хотя бы злое и ругательное. Фельдшер был собран морально, так же, как весь подтянут телом. Стоял прямо, говорил четко и быстро:
– Бумажный лист и лист цветка!
Я не сразу поняла зачем, но после пояснения побежала на кухню к мусорному ведру, пока второй фельдшер, в детской комнате, осматривал зрачки дочери, измерял пульс. Где-то в этот момент в квартиру вбежал Макс.
Уставилась в помойку: почему-то теперь лист диффенбахии лежал иначе, будто вдавленный в кучу мусора, прикопанный картофельными очистками.
Сейчас думаю, что действительно тронула его, когда осознала произошедшее. Будто пыталась скрыть следы преступления.
Теперь остатки растения нельзя было просто поднять, его части затерялись в общем месиве, и я, резко перевернув ведро, высыпала на пол кусочки спешно уходящего дня.
Овощные шкурки и попки, фруктовые ветки и хвостики, баночки из-под йогурта с полдника, куски засохшего пластилина, упаковка от макарон с обеда: обычный мусор, никакой сортировки, за исключением ПЭТ-бутылок и стекла (во дворе были контейнеры только для них). Но это же не считается.
Искать лист было бы намного проще, если бы я сортировала мусор. Этого всего вообще бы не случилось, будь у нас компостер. Ирония-совпадение-судьба: буквально днем ранее читала красивый пост красивой экоактивистки о том, насколько осмысленнее стала жизнь ее красивой семьи вместе с компостером Mr.Eco.