Дальше я не поняла ни слова, но моё полупрозрачное тело стало светиться всё ярче. А ещё меня наполняла чужая, хоть и знакомая сила. Неприятно, возмутительно, больно. Облачко… Оно всё быстрее отдалялось, а меня тащило назад. С каждым словом заклятия, с каждой секундой я осознавала одно: у меня снова отнимают право выбора. И окончательно я это прочувствовала, когда открыла глаза и ощутила всю гамму боли своего израненного тела! Я лежала распластанная, у подножья отвесной скалы, меня почти засыпало песком. Нога категорически отказывалась слушаться, хотя я её и чувствовала. А вот торчащее из груды песка лошадиное копыто наводило на грустные мысли.
— Ааана! — позвала, тут же закашлявшись.
Попыталась сделать вдох, но кашель скрутил ещё сильнее. Пыль набилась под ткань куфии, и саднила лёгкие. Так что я с удовольствием сорвала с лица угол ткани, из которой посыпалась пыль. Вцепившись пальцами в песок, я едва смогла перевернуться на живот, а прокашлявшись, чуть не лишилась сознания вновь. Боль накрыла тяжёлым потным одеялом, и эпицентр её был где-то в левой ноге. Мыс сапога был неестественно вывернут, но крови видно не было. Попытка встать успехом не увенчалась: песок показался слишком скользким, а нога слишком неповоротливой, чтобы совместить их действия.
Ветер все ещё продолжал наносить пыль и песок со стороны склона, но уже не так сильно, буря утихала. И когда одна из рыжих глыб зашевелилась, я подумала, что у меня с головой не в порядке. Вот только у глыбы был ехидный прищур глаз, и синий язык, свисающий из пасти. Ещё никогда я не хотела задушить от радости представителя пустынного клана. Задушить — да. Но не от радости! Трег недоверчиво оглядел меня с насыпи, припав передними лапами к коричнево-серой земле.
— Цела? — наконец спросил.
Видимо, решал, стоит ли подходить ко мне, или сама сдохну.
— Не дождёшься, — буркнула я в ответ, все же пытаясь снова встать.
Трег склонил голову набок, с живейшим интересом наблюдая за моими неуклюжими и весьма болезненными попытками принять вертикальное положение.
— Знаешь, один наш с тобой мрачный знакомый в такой ситуации бы попытался для начала самоизлечиться.
— Я не хэгатри, демонические чудеса сотворять не умею. Но если бы умела, то в первую очередь превратила бы тебя в котёнка. Так ты мне нравишься больше.
— Так и знал, что ты ко мне неравнодушна! — самодовольно ухмыльнулся рыжий нахал.
Я взвыла от боли и снова уселась на пятую точку. Ненавижу мужчин! Да если бы не они, сидела бы сейчас на кухне в таверне у Залияри, пекла бы пироги и горя не знала! И как все нормальные женщины, мечтала бы о высоких… ладно, хотя бы о нормальной семье мечтала.
— Ладно, ладно, не ной. Терпеть не могу женские слезы, — проворчал рыжий, осторожно съезжая по песку ко мне.
— С чего ты взял, что я реву?! — опешила я.
— Пока не ревёшь. Но точно собираешься. Кстати, детка, я надеюсь, ты больше не будешь… проявлять свою страсть так рьяно? Мне эти штуки ещё пригодятся, больно, между прочим!
— Буду, если сейчас же не заткнёшься! И больно в данный момент мне…
— Фу, какая грубая девица!
— На себя посмотри!
— А я и не грублю, я твою очаровательную задницу из песков вытаскиваю. И мне было бы проще, будь ты немного приветливее, — Трег на последнем слове задумчиво обнюхал мою больную ногу.
— Вкусно?
— Да не очень. Но кровью не пахнет, — чихнул. — Вывих у тебя, скорее всего. Надо вправить сейчас, а то будешь кривоножкой всю жизнь. Впрочем, они у тебя и так…
— Чего?!
Ноги у меня, между прочим, вполне себе ровные! Никто не жаловался, во всяком случае…
— Да ладно, главное Анрану нравится. Впрочем, я готов пересмотреть свои взгляды на твои женские прелести, если ты сейчас не заорёшь. И не будешь отбиваться.
— Эээм…
— Не убедила. Ладно, выбора нет.
Через несколько секунд вместо рыжего огромного пса с наглой мордой, передо мной сидел не менее наглый, хотя и слегка настороженный мужчина. Голый.
— Только попробуй!!! — взвыла я, вжавшись в скалу. Нага была готова сорваться в любой момент, но как я потом Лане объясню, куда её муж делся? Голый муж…
— Детка, если я этого не сделаю, то вывих потом лечить будет поздно. Расслабься.
— Расслабиться?! А ты меня тут… насиловать будешь? Оооу!..
Трег осторожно стянул с ноги сапог и мягко ощупывал её. Оказалось, что она сильно распухла, и походила теперь на колбасу из мясницких рядов. А вот потом нашлось какое-то очень больное место, и я взвыла, едва не лягнув рыжего!
— Ну, без насилия не обойдётся, — плотоядно улыбнулся Трег, уворачиваясь. Хотя в глазах не было ни капли веселья, скорее… сочувствие?..
— Ай! Больно же! Извращееенец!..
— Зажми что-нибудь в зубах. Я серьёзно. Да прекрати ты смотреть на меня, как девственница на маньяка, ты что, мужика голого никогда не видела?!
— Аааааа!
— Точно вывих. Ещё раз лягнёшь, я тебя здесь оставлю, — сердито проворчал он, потирая отпечаток моего второго сапога на груди.
Я сопела, сжав зубы, и смотрела на рыжего исподлобья. Меня раздирали противоречивые чувства: то ли довериться этой скотине, то ли скормить его Наге?!
— А говорили, ты сильная, боевая. Врали, наверное.
