— Хорошо, — выдохнул в макушку. — Утром я начал заниматься какими-то делами по дому, просто чтобы отвлечься от мыслей о тебе. Не очень хорошо помню, что делал, но спустя несколько минут после того, как глотнул воды… — он замялся, стискивая мои пальцы.
Потом со вздохом поцеловал ладошку и замолчал.
— Ты побежал на голос Кайры? — попробовала угадать.
— Гиибель нашептала? — мрачно отозвался, встречаясь со мной взглядом сверху вниз.
Я чуть сжала его ладонь, пытаясь улыбнуться.
— Ты ведь околдован был, я знаю.
— И ты совсем не ревнуешь?
— Я стараюсь придерживаться этой версии, — усмехнулась, оглаживая пальчиками его лицо. — Продолжай.
Анранар благодарно улыбнулся и уткнулся своим лбом в мой, изогнувшись в неудобной для него позе из — за разницы в росте. Вздохнул, и подхватил на руки и сел на пол, скрестив под собой ноги.
— И правильно делаешь, — поцеловал в нос. — Знаешь, как глупо сейчас себя чувствую, Най? Потому что никогда не думал, что побегу на зов, как голодная мышь бежит в мышеловку на запах сыра. Ничего не соображал и не слышал кроме зовущего голоса. А очнулся уже здесь…
— Что это за место?
Он поколебался.
— Магическая ловушка рарванов. То, что я успел запомнить, прежде чем отключиться. Сюда помещают всех «бунтующих существ». Вещь грубо созданная, но крепкая. Они хотят, чтобы я стал их оружием, Сарнай. Мы здесь с тобой очень мило беседуем, а на самом деле где-то там валяется здоровенная туша обезумевшего демона. Демона, Най, а не хэгатри! У меня больше нет права выбора кем быть. Перерождение почти завершено, ты ничем мне не поможешь.
Ткань его рубашки смялась в сжатых кулаках. Больно, больно внутри!
— Как тебе помочь? Ты знаешь?
Он с болью улыбнулся.
— Это сейчас не важно. Нужно уничтожить Уре. Он и есть Единый, теперь я это отчётливо чувствую.
— Императора?!
— Да какой он император? Захватчик из нижнего мира, и только. Уре сложно убить. На это способны лишь ему подобные…
На мгновение радужки его глаз вместо черных стали почти красными, но он быстро с этим справился.
— То есть… ты?
— Да. Вот только в теле демона я почти себя не помню. С каждым днём становится все труднее вспомнить кто я, и отказываться от свежей плоти. — Неожиданно он облизнулся, втягивая мой запах у шеи. — Свежей, дразнящей…
Когда радужки его глаз вновь стали красными, я хладнокровно залепила ему пощёчину. Любимый, или нет, а нечего меня нюхать… так!!! И, главное, не то чтобы я очень рассчитывала на хоть какой-то эффект, но это сработало! Теперь я чувствовала себя виноватой. Анранара снова знобило, и выглядел он ещё более усталым.
— Прости… — обняла.
— Надо быстрее заканчивать. Ты будишь во мне не самые добрые желания, а я уже устал сопротивляться и держать тебя здесь.
Мы ещё разговаривали, спорили, метаясь по камере от стены к стене, обсуждали варианты. И с каждым предложением я всё больше чувствовала себя бесполезной. Хотя…
Нет, всё же польза от меня была. Ведь, когда я пришла на зов, то увидела ссутуленные плечи и потухший взгляд сильного, но сдавшегося мужчины. А сейчас он мерил шагами этот клочок доступного ему пространства, чертил какие-то схемы, в которых я ничего не понимала, но старалась запомнить на всякий случай. Рассуждал вслух, — я только поддакивала местами, и старалась поддержать то, в чем разбиралась.
Женщине не место на войне, это правда, — не в качестве воина. Но, как однажды сказала мать об отце: «Даже если весь мир будет против него, — я тихо встану за его спиной, и буду подавать ему арбалетные болты!». Рану в впрямь нужна была моя поддержка. Он приободрился, поняв, что нужен мне даже сейчас, когда шансов на то, чтобы он остался человеком, — почти нет! И пусть я не воин, но моих сил хватило на то, чтобы вдохновить моего мужчину на новое сражение, — за него самого!
Из обмена новостями и нашего спора выходило, что Гиибель не отзывается даже на его зов, а сила хэгатри в нём почти иссякла. Было это следствием вытеснения крови бзар-хи кровью высшего демона, или Гиибель сама попала в переплёт, осталось не ясным. Неожиданно Анран остановился посередине комнаты — ловушки, и изучающе оглядел меня так, словно увидел впервые! Аж ладонь зачесалась, — вдруг его снова накроет?
— А скажи-ка мне, леди!.. Когда ты проходила инициацию, ты ведь общалась с Афресией?
— Да… — настороженно ответила.
— И силу тебе дал инкуб…
Я начала краснеть. Потому что обсуждать этот интимный момент с ним не собиралась и не собираюсь! Инкуб даёт силу, но исключительно приятным способом, далёким от невинного поцелуя…
— Обязательно развивать эту тему?
— Да.
— Рааан…
— Най, соберись и перестань краснеть. Что было, то было. Через это все эрегинии проходят.
— Да я знаю! Думаешь, не поняла, к чему ты клонишь? Афресия — одна из семерых, богиня удовольствий, любви и…
А Ран лишь азартно прищурил веки и добил:
— Войны. Именно. Она должна знать, что можно сделать в такой ситуации!
Хороший план. Только кто сказал, что она вообще придёт, если даже я посещу храм? Богиня капризна и своенравна…
