Его удалось напоить жертвой лишь однажды, накинув на чашу иллюзию любимого людьми варева из растений. С тех пор обман и иллюзии распознавались на раз, и любые виды пищи с презрением отвергались. Существо было готово скорее издохнуть от голода, чем принять то, что с великого плеча даровал ему император. Израненный, истощённый, но так и не сломленный до конца, пленённый враг вызывал невольное уважение. Столько существ из разных миров в этой магической ловушке издыхали уже на первые сутки, не выдержав и части силы, переполняющей их плоть. Они молили о пощаде, сулили богатство и преданность. Но не этот.
Идея о создании идеального оружия из злейшего врага грозила обратиться в пыль. Слишком сильный, слишком дерзкий, слишком упрямый. Если через сутки ничего не изменится, его придётся убить.
В жертвенном зале всё давно уже было готово. В груди Уре взыграло недюжинное предвкушение от энергии чужой боли, которую он сегодня получит. Сила императора растёт с каждым днём, и теперь людских страданий недостаточно. Давно хотел попробовать нечто большее, чем жалкий человеческий род!
Неспешно отсчитывая шаги, Уре приближался к алтарю с раболепно склоняющимися перед ним жрецами. Они, получившие частичку его силы, так и не научились достойно принимать своего тёмного императора. Боялись. Все, до единого. Могли бы попросить об инициации, попытаться стать ему равными, но… боялись. Впрочем, годного материала среди них и не было. Рарванами они себя называли, преклоняясь перед силой истинных носителей этого звания.
Высших демонов, рарванов, в этом мире остались единицы, а путь в соседний мир несколько лет назад закрыли кураторы. Качественно, надо сказать, закрыли. Не преминув перед этим морально пнуть под зад, — заманили как младенца в отсталую цивилизацию, и заперли. Эти глупцы посчитали, что в этой части мироздания он научится чему-то большему, чем просто убивать, что-то там про баланс сил говорили…
Но что было, то было. И среди нескольких себе подобных в этом страшненьком мирке можно выжить. Казалось бы, преимущество на лицо: конкурентов на пастбище из людей минимум, приходится сражаться лишь с двумя, что помоложе. Остальные семеро впали в каталептический сон, и угрозы не представляли. Оставалась единственная проблема: для укрепления положения Уре были нужны наследники, — сильные, магически одарённые. А последняя рарванская демоница ещё в прошлом столетии погибла, попавшись на ловушку местных кураторов мира, которых люди называют богами. Семеро редко вмешиваются в текущий ход событий, но не в тот раз.
На жертвенном столе лежала женщина. Милая, по меркам демонов, хоть и не молодая. В прекрасных алых глазах затаился страх, но на лице было абсолютное спокойствие. Да-да, о, великая дочь Бзар-хи, сильнейшего из демонов красной пустыни. Мы все помним, что демоны любого мира почти бессмертны. Но это совсем не означает, что они не испытывают боли, — особенно если знать кое-какие секреты.
— Не передумала перейти на мою сторону? — Уре очертил острым когтем клыкастое личико.
Она отвернулась. Но Император прекрасно понял, что творится сейчас в женском теле местной демоницы, — ужас и отчаяние бились пульсом под пальцами на шее, груди…
— А ты, как я погляжу, любишь животные игры? Хочешь, позабавлю тебя в постели?..
— Ты тоже родишь мне сына, — задумчиво очертил на груди контуры сердца. — Но сначала все твои сородичи принесут мне клятву на крови. Призови своего отца, и я, возможно, не трону тебя.
— Нет! — вызверилась, лязгнув цепями.
Первый надсадный демонический вопль сотряс стены ритуального зала.
Трег прав, нужно отдохнуть. Эти несколько часов, пока он бродит неподалёку, я должна была использовать с максимальной пользой. Но… Маленьким серым призраком маленькая я бродила рядом, пока он не видит. Лана долго крутилась, прежде чем заснуть, а я так и не смогла. Как тут уснёшь, когда неизвестно, успею ли я спасти любимого мужчину от участи стать безмозглым животным, а в животе урчит от голода?
Мне нужен был круг Семерых, а он был лишь в храме. Если я не успею ничего сделать, то можно будет уже никуда и не спешить. Зачем мне свобода без Анранара?..
Я уселась на земле расчерчивая вокруг себя руны молитв, и распределила углы импровизированной молельни. Пришлось позаимствовать у Ланы её меч для ритуала. Его я положила перед собой. Настоятельница храма эрегиний уверяла, что жрицам никогда в помощи отказано не будет. Нас слишком мало, и богиня помнит о своих любимых дочерях. Оставалось верить и молиться.
Каждый удар сердца, каждый затаённый вздох был наполнен ожиданием чуда. Афресия — не миф. Я помнила, как точно так же стояла на коленях в круге молельни там, в Храме на горе Отцов. Монотонно звучали гулкие барабаны, очищая мысли, не давая сосредоточиться на чем-то ином. Тогда мне было нечего терять, я просто хотела жить без боли.
