unruhig con moto
Осеннее слякотное утро моросило каплями дождя на переднее стекло автомобиля. Мимо неторопливо проплывали серые дома, спешили по своим делам серые прохожие, в небе чертили линии запоздалые стайки серых птиц.
Дмитрий Дмитриевич аккуратно вел машину, не выбиваясь из общего потока – по утрам движение с приличной скоростью перемещалось из реальности в область мечтаний автомобилиста. Город, расчерченный на кварталы-квадраты, с высоты представлялся сетью, прочной паутиной. Надо сказать, не слишком приятные образы и ассоциации возникали в голове композитора, находящегося одновременно в кабине собственного автомобиля и в нескольких метрах над уровнем самого высокого здания Ленинграда.
Вырываясь из сплоченного ряда ползущих друг за другом металлических существ, Дмитрий Дмитриевич повернул и выехал на Садовую-Спасскую. Здесь движение было поспокойнее – машин было намного меньше, и можно было слегка нажать на педаль газа.
Шум мотора звучал ненавязчивым аккомпанементом к мелодии, пока еще незнакомой даже самому композитору. «Ага!» – подумал он. – «Это ведь чудесная темка для andante симфонии! По приезде на место нужно будет непременно ее записать. Такую музыку нельзя упускать из виду…»
Не успел он домыслить до конца, как звучащую мелодию сдуло оглушительным порывом ветра. Головная боль ударила медным колоколом, в глазах потемнело, руки и ноги отказывались повиноваться приказам мозга. Боковым зрением композитор заметил, как из-за угла на максимальной скорости выскакивает автомобиль и мчится наперерез его машине, прямо через красный светофор! За рулем сидел человек с абсолютно невозмутимым и непроницаемым выражением лица, одетый в безлико-серую военную форму…
До отказа выжав педаль тормоза и выкрутив руль, Дмитрий Дмитриевич ощутил всем телом, как тяжело подчиняется несовершенный механизм автомобиля подобным «сюрпризным» командам. Благодаря быстрой реакции его машину лишь слегка задело, но все же занесло и отбросило на обочину. Разумеется, наглец в военной форме и не подумал останавливаться и, как ни в чем не бывало, с лихвой промчался мимо.
Дмитрий Дмитриевич, переведя дыхание, поспешно попытался выровнять автомобиль, дабы не препятствовать движению на шоссе. Покинув свой пост на перекрестке, к пострадавшему бежал молодой офицер ГАИ. Автоматически козырнув, он наклонился и просунул голову в приоткрытое окошечко дверцы со стороны водителя:
– Младший лейтенант Сидоренко. Попрошу предъявить ваши документы, товарищ!
Дмитрий Дмитриевич, еще не вполне оправившийся от только что приключившегося с ним дорожного происшествия, дрожащей рукой порылся в бардачке, нашарил искомое и протянул терпеливо ожидающему лейтенанту.
– Вот, возьмите.
Изучив бумаги с особой тщательностью, лейтенантик попросил горе-водителя выйти из машины и рассказать, что именно произошло.
Холодный воздух помог собраться и прийти в себя. По мере рассказа они с работником дорожной службы обошли вокруг машины и обнаружили солидную вмятину с левой стороны багажника.
– Машину надлежит поставить на капремонт, – заключил лейтенант Сидоренко и поспешно добавил: – А с нарушителем мы обязательно разберемся, товарищ, уж вы не беспокойтесь! Конечно, номера автомобиля вы не запомнили?
– Понимаете, не до этого было, – развел руками композитор.
– Ну вот, видите, – с совершенно неуместной радостной улыбкой ответил лейтенант.
– Но зато я отчетливо видел водителя в лицо и при случае наверняка смогу, так сказать, опознать…
– А вот об этом у вас, товарищ, никто не спрашивает, – перебил тот пострадавшего, похлопывая его по плечу. – Оставьте это нам – сами разберемся. Адрес я ваш на всякий случай записал. так что будет нужно – вызовем.
– Спасибо, – поблагодарил Дмитрий Дмитриевич, окончательно растерявшийся.
– Всего доброго! И в следующий раз будьте внимательнее на дороге.
Представитель дорожного патруля козырнул, вернул права и важно удалился с места происшествия. Дмитрий Дмитриевич прислонился к помятому корпусу, снял очки и потер лоб. Его не покидало странное ощущение, словно что-то было не так: поведение гаишника несколько разочаровало его. По идее, он не должен был оставаться столь равнодушным к случившемуся, да и слишком очевидной была радость на его лице, когда он удостоверился в том, что пострадавший не заметил номера нахального нарушителя.
Автопроисшествие отозвалось восклицательным знаком. Где-то на грани подсознания отчаянно пульсировали красные огни.
