– В районе двух часов ночи… В два часа пятнадцать минут, кажется.
Охранник повел плечом, чтобы сходить в караулку и заглянуть в записи, но передумал. Невелика шишка какой-то лейтенант. Даже если он сын Евы Максимовны Белевской.
– Кто вызвал скорую?
– Не знаю, мне не докладывали.
– А когда группа была из полиции, дом осматривали?
– Эти в районе шести утра были.
– В доме сейчас кто?
– В шестьдесят третьем? Так домработница там.
– Не видел. Ну да ладно… Я поехал? – Рем указал за ворота.
– Так нельзя же!
– Это тебе начальник твой сказал. Он, видимо, не знает, что я из полиции.
– Знает.
– И не хочет, чтобы я нашел отравителя?.. Странный у тебя начальник, может, он сам мою маму отравил? Где он? Я могу с ним поговорить?
– Да он отъехал, скоро будет.
– А будет ли?.. Звони следователю, скажи, что твой начальник пропал, пусть принимает меры!
Пока охранник ловил разбегающиеся мысли, Рем вернулся к своей машине, сел и помчался прямо на закрытый шлагбаум. Ну снесет стрелу, ну повредит немного машину, какой пустяк!
Охранник торопливо нажал кнопку на брелоке, планка шлагбаума взметнулась вверх, как рука с гоночным флагом.
Ворота дома закрыты, калитка заперта, Рем нажал на клавишу звонка.
– Вам кого? – спросил нежный женский голосок.
– Маму!
– А-а, ну да… Ева Максимовна в больнице!
– Открывай!
Щелкнул замок, Рем открыл калитку, вошел в дом. Ясноглазая девушка с мягкой улыбкой ждала его в холле. Всем видом давала понять, как она рада видеть дорогого гостя, но на улицу к нему не вышла, не захотела одеваться непонятно ради кого. Хорошо хоть дверь открыла.
– Как зовут? – спросил Рем.
Девушка симпатичная, глаза как яркие звезды на лунном небе, точеный носик, губки сердечком, платье на ней темное, прямого покроя, вроде бы форменное, но белый фартук на нем и кружева явно не предусматривались.
– Алла.
– Полиция уже была?..
Рем заглянул в каминный зал, порядок, вещи не разбросаны. И бокала нет, из которого мама могла выпить отравленное вино. Поданное, например, Матвеем.
– Была.
– Что смотрели?
– Спрашивали, из чего Ева Максимовна ела, пила… А почему вы не спрашиваете, что с ней?
– А почему ты не говоришь, что ее могли здесь отравить? Или это, по-твоему, нормальное явление?
– Я не могла! – шарахнулась от Рема девушка.
– А я? – напирал он.
– Я этого не говорила! – Она смотрела на него не мигая.
– Но следствие почему-то думает на меня. Ты же сказала, что я был вчера у мамы?
– Да, сказала.
– Видела меня?
– Да.
– Почему я тебя не видел?
– Я хотела выйти, а Ева Максимовна махнула рукой… Но вы все равно могли меня заметить, – немного подумав, сказала девушка.
Рем кивнул. Вредничал он вчера как обычно, старался не замечать роскоши, в которой жила мама. И по сторонам не смотрел, потому и не заметил Аллу. Хотя и видел, как мама махнула рукой, отгоняя кого-то.
– Не в духе вы вчера были.
– Да, не в духе, – не мог не согласиться Рем.
– Но вы не ругались.
– Не ругались, но кофе пили.
Рем уже находился в кухне, где они с мамой пили кофе. Вокруг идеальная чистота, в мойке даже ложка чайная не валяется.
– Про это я сказала. – Алла виновато опустила голову.
– А про Матвея что сказала? Мог он отравить маму?
– Матвей?! Матвей не мог!
– А ты? – резко спросил Рем, внимательно глядя на девушку.
– Я?! – Алла не шарахнулась, не распахнула глаза, выражая крайнюю степень удивления и возмущения, у нее всего лишь нервно дернулась щека. Очень даже естественная реакция. – Зачем это мне?
– Ну мало ли… Может, заплатили?
– Никто мне ничего не платил!
– Какую посуду осматривал криминалист? – спросил Рем.
Но Алла его не услышала.
– Меня же никто теперь никуда не возьмет! – сокрушалась она. – Занесут в черный список, а оно мне надо?
– Какую посуду осматривал криминалист?
– А-а, посуду… Да какую посуду, у меня всегда все чисто… Ева Максимовна поправится, я точно знаю, что с ней все будет хорошо… Ева Максимовна поправится, она скажет, какая у меня всегда чистота. – Алла еще не плакала, даже не всхлипывала и голос не повышала, но у нее уже начиналась истерика.
Рем смотрел на нее и видел, что страх перед будущим в ней настоящий, неподдельный. И в этом будущем она видела себя безработной, но не заключенной, осужденной за убийство. Не видела она себя на месте преступника, потому что не убивала… Ну, если только случайно сыпанула в еду чего-то не того.
– Скажет, скажет, обязательно скажет, – кивнул Рем. – И похвалит… Расскажи мне, что произошло после того, как я ушел.
– Ну, что произошло… Ева Максимовна пила виски. Все время сидела, глядя в свой телефон, и тихонько напивалась.
– И часто с ней такое случалось?
– А как с вами пообщается, так и случается.
– Это камень в мой огород?
– Это правда… Ева Максимовна на все ради вас готова, а вы ее отталкиваете! – Алла смотрела на Рема с укором, хотя больше думала сейчас о себе, чем о нем и его взаимоотношениях с матерью.
– Мама пила виски, дальше что?
– Ничего. Выпила, приняла душ, легла спать, а ночью ей стало плохо, я вызвала скорую, ее увезли, сказали, острое пищевое отравление… А потом приехала полиция! И давай искать стакан, из которого Ева Максимовна пила!
– А стакан, из которого пил Матвей?
