– Удостоверение офицера полиции? Удостоверение можно только сдать, но вы, извините, мне не указ… Кстати, вы даже не спросили документы. И представились не совсем по форме. Если что, у меня юридическое образование, могу работать адвокатом.
Рем выразительно смотрел на коренастого. Этот тип вообще не показал свое удостоверение. А во дворе камера, она все записывает.
– Надеюсь, вы сможете ответить на все наши вопросы. – Опера снова переглянулись.
В удостоверение оперативники только заглянули, забирать не стали. Со двора вывели без наручников, за голову, чтобы усадить в машину, хватать не стали.
– Мы знаем, что ты служишь в полиции, – сказал Сезонов.
Его напарник вел машину, а он сидел рядом с Ремом в готовности схватить за руку.
– И знаем, что у тебя с матерью сложные отношения.
– Я слушаю, слушаю.
– И еще знаем, что все свое состояние твоя мать завещала тебе.
– Иногда приятно пообщаться с коллегами, узнаешь то, чего не знал.
– Знал ты все!
– Как я мог это знать, если у нас с мамой были сложные отношения? Мы практически не общались…
– Вы практически не общались, твою мать это злило, она в любой момент могла переписать завещание…
– На кого?
– Не важно.
– Для меня важно, – покачал головой Рем.
Он хотел знать, кто мог желать маме смерти. Если ее отравил Матвей, все равно он исполнял чью-то волю. Вопрос чью. Конкуренты? Семья бывшего мужа? Кто? Следствие в эти дебри лезть не собирается, похоже, оно выбрало путь наименьшего сопротивления. Мотив найден, способ совершения преступления установлен – Рем пришел к матери, подсыпал ей в кофе яд. Камеры только на улице, в доме видеосъемка не велась, Алла ничего не видела – фактов у следствия нет, значит, Рема будут крутить на признание, провоцировать.
– Переживаешь, что денежки могут мимо пройти? – язвительно спросил коренастый.
– Разобраться хочу, кто заказал маму. Она замужем была, муж умер, большую часть состояния отдал своим детям, что-то досталось маме. Возможно, эти дети считают, что мама получила их деньги. И свой бизнес раскрутила на их деньги… Может, просто злятся на нее… Может, кто-то тупо хочет отжать ее бизнес… Разбираться надо, а карты у вас на руках.
– Все сказал?
– Ясно, решили зайти с козырей? – мрачно усмехнулся Рем.
– Ты был вчера у нее дома, ты подсыпал яд в кофе.
– А Матвей Мотовилов не мог?
– Мотовилова нет дома.
– А машина? Он на машине уехал, «Форд Мондео» у него.
– И марку знаем, и номера.
– Может, он смылся?
– Зачем ему отравлять твою мать?
– Значит, все-таки смылся, – скривил губы Рем. – А я здесь, со мной можно работать. Вдруг я вас испугаюсь и наговорю на себя.
– Останови машину! – гаркнул Сезонов.
Коренастый ударил по тормозам, и он едва не ударился головой в подголовник переднего пассажирского кресла. Рем успел подготовиться, подставил руки.
– Будете бить, во всем признаюсь, – с усмешкой сказал он. – А потом откажусь. Со всем отсюда для вас вытекающим.
– Ты еще в УСБ обратись.
– Не поминайте черта всуе.
– Ты реально малахольный или прикидываешься?
– У вас есть доказательства моей вины?
– Мотив, алиби… Присутствие мотива и отсутствие алиби.
– Вы не поверите, но я не собирался ехать к маме. И не мог прихватить с собой мышьяк. Я даже не знал, где она живет… Ну, в это вы не поверите… Но то, что я приехал для общения с гражданкой Луневой, подтвердит мой напарник капитан полиции Бабков.
– Зачем ты общался с гражданкой Луневой?
– На Луневу напал ее бывший муж-шизофреник, моя жена заступилась за нее, а на следующий день этот псих мою жену убил. В материалах дела этот момент не был отражен, а мне нужно знать все обстоятельства дела. Я веду свое собственное расследование. Если я не имею на это права, вы скажите. И к делу подшейте. Белых ниток у вас полно.
– Знаешь, а я бы тебе поверил, – усмехнулся коренастый. – Если бы ты не сказал, что не знал, где находится дом твоей матери.
– Это как же нужно ненавидеть свою мать! – подлил масла в огонь Сезонов.
– Вот и я говорю, как же нужно ненавидеть свою мать, чтобы подозревать чужого сына в покушении на его мать. Ты бы мог убить свою мать?
– Слушай, ты!
Сезонов резко повернулся к Рему и схватил его за ворот куртки. И снова пришлось делать над собой усилие, чтобы сохранить невозмутимость.
– Я правильно вас понимаю, по существу вам сказать нечего. Доказательств у вас нет и быть не может, из органов меня не уволят. Если ты такой резкий, можем встретиться на татами, в рамках тренировочных занятий.
Сезонов разжал пальцы, и Рем спокойно скинул его руку.
– Не покушался я на маму, – тихо сказал он.
– Но кто-то же ее отравил.
– Сначала убили мою жену, потом отравили мою маму. Что, если это звенья одной цепи?
– Твоя жена могла претендовать на наследство? – спросил Сезонов.
