– А Матвей не пил… Ева Максимовна его в свою компанию не приглашала, – с едва уловимым чувством злорадства сказала Алла.
Рем кивнул, наблюдая за ней. Обычная бытовая эмоция, ничего подозрительного.
– А он набивался?
– Ну, может, и пытался, – усмехнулась Алла. – Но Ева Максимовна быстро поставила его на место.
– Это хорошо… Может, Матвей обиду затаил?
– Да нет, он правильно все понял… Ну, я думаю.
– А он мог отомстить?
– Да нет.
– А подкупить его могли?
– Не знаю… Подкупить любого могут.
– Даже тебя?
– Даже меня. – Алла отвела глаза.
– И яд ты могла подсыпать, – предположил Рем.
– Ну нет! – Алла глянула на него возмущенно, умоляя при этом остановиться.
«Хватит!» – казалось, кричал ее взгляд. Но Рем не останавливался.
– Ну и что, нашли стакан, из которого пила мама? – спросил он.
– Нет, конечно! Я все убрала, вымыла! – Она жестом показала, как мыла посуду под краном.
– А почему не в посудомойке?
– Так там посуды раз-два…
– Посудомойка моет чище, кипятком обдает, все смывает.
– Что смывает?
– Следы яда.
– Да я откуда знала, что там яд мог быть?
– А чистый стакан, из которого мама пила, показала? Его на экспертизу не взяли?
– Да нет, спросили, какой посудой пользовалась Ева Максимовна, я сказала, что все вымыла.
– А смывы с рук делали?
– С каких рук?
– С твоих… Соли мышьяка практически не растворяются в воде… – Рем взял салфетку, намочил ее под краном, подошел к Алле, взял ее за руку. – Яд мог остаться на пальцах, на одежде.
– Вы думаете, что яд мог остаться на моих пальцах? – От возмущения девушка икнула.
– Посмотрим! – протирая руку салфеткой, Рем смотрел Алле в глаза.
Знакомое возмущение в них, но не паника от безвыходности ситуации. Она была уверена, что яда нет на ее руках.
– Я ни в чем не виновата! – мотнула головой горничная.
– Про адвоката что-нибудь скажи, – усмехнулся Рем, не сводя с нее глаз.
– Не надо адвоката! Вы сын Евы Максимовны! Вы можете спрашивать… – Из глаз Аллы потекли слезы. – Но я не травила вашу маму!
– Могу спрашивать? – не останавливался Рем. – А на детекторе лжи?
– Да на чем угодно! – расплакалась девушка.
– Думаю, рис будет мокрым, – усмехнулся он.
– Какой еще рис?
– В Древнем Китае так делали, подсудимому клали в рот сухой рис. И задавали вопросы. Если рис оставался сухим, значит, подсудимый врал… Когда человек говорит правду, то появляется больше слюней, чем когда ложь. И слез, пожалуй, тоже. – Рем достал из кармана чистый носовой платок.
Рис – это, конечно, перебор, но есть мнение, что если на допросе подозреваемый пьет много воды, значит, он врет. Но гораздо лучше ложь определяется по глазам, хотя, увы, не всегда удается раскусить врущего человека.
– Ну а что вы пристали, как будто я могла отравить Еву Максимовну! – вытирая глаза, всхлипнула девушка.
– А Матвей мог?
– Не знаю…
– Давно он работает у мамы?
– Уже два года.
– А ты?
– Я уже три…
– Немало, – вслух подумал Рем.
Три года слишком большой срок для одноразовой акции. Если только Аллу не внедрили в качестве бомбы замедленного действия. Вдруг настанет случай, когда маму понадобится убрать. Вопрос кому… Рем обязательно докопается до правды.
– И Матвей очень дорожил своей работой.
– Сколько ему лет?
– Тридцать… Тридцать с чем-то… Тридцать два.
– Женат?
– Говорит, что нет.
– А по паспорту?
– А что паспорт? Мода сейчас дурная, живут не расписываясь. Парням удобно, а нам… А-а!
– А где он живет?
– Так в том-то и дело, мог бы здесь жить, а снимает квартиру в Красногорске… Может, и живет с кем-то, я не знаю, – пожала плечами Алла.
– К тебе не приставал?
– Пытался… А зачем вам? – прямо и в упор спросила Алла, предупреждая о запретной теме разговора.
Он, конечно, мог развить эту тему разговора и перейти дозволенное, но только ценой взаимных обязательств. А уж она-то совсем не прочь закрутить роман с сыном своей работодательницы. Но Рем не мог вступить в отношения с ней, во всяком случае, пока Алла будет оставаться под подозрением.
Один в пуховике, второй в короткой дубленке, идут легко, смотрят вперед прицельно, напористо. Рем собирался уезжать, когда появились сотрудники. В одном, худом и жилистом, он узнавал себя, такой же молодой и заряженный на охоту.
– Титов Рем Алексеевич? – спросил худощавый, предъявляя удостоверение.
Капитан Сезонов Яков Олегович, Московская область, управление уголовного розыска, оперуполномоченный.
– Убойный отдел подключили?.. Готов ответить на все ваши вопросы.
Рем распахнул полы куртки, давая понять, что оружия при нем нет. Табельный пистолет он все-таки получил, но на выходные сдал его на хранение в отдел полиции. Марфин дал такую установку: отдел у них следственный, оперативники прикреплены к нему, на свежие преступления их не вызывают, по горячим следам за злодеями бегать не надо. Значит, и оружие не нужно.
– Для этого вам придется проехаться с нами.
– Сопротивляться не буду, наручники не надевайте.
Опера переглянулись, один другому кивнул.
– И документы сам отдашь? – спросил второй, коренастый.
