Рем и не понял, откуда взялся высокий статный мужчина лет сорока. Модельная прическа волосок к волоску, явно дорогой костюм сидел на нем безупречно, вылощенный до неприличия. Заметная асимметрия лица, неровная челюсть, нечеткая линия рта, на фоне всего этого прямой нос выглядел подозрительно. А не делали на нем пластическую операцию? Нос уже откорректирован, дело за малым – устранить перекос лица. Деньги у хлыща имелись, Рем в этом не сомневался. И в его приобретенном стремлении к безупречности тоже.
– И пока единственный.
– Интересно.
Мужчина смотрел на Рема, но, казалось, любовался самим собой. Как на зеркало на него смотрел, в котором видел свое отражение. Выражая крайнюю степень интереса, он даже стал обходить его по кругу, поворачивая голову. Лицо сохраняло невозмутимость, но в душе мужчина скрипел зубами. Как же так, он так много сделал, чтобы достичь высот в бизнесе, и вдруг непонятно кто на все готовое. Рем смотрел на этого хлыща и видел, казалось, его насквозь.
– Мне тоже интересно. Знать. С кем имею дело, – сказал он, скользнув по мужчине цепким взглядом.
Он напоказ искал в нем изъяны – неплохая тактика, если хочешь смутить оппонента. А изъяны Рем нашел. Костюм с иголочки, чистый, брюки наглажены, но на нижнем срезе правой штанины едва заметная колючка чертополоха. И надраенные сверху туфли не совсем чистые снизу, грязь на левой подошве, причем совсем свежая. Песок там с глиной. На машине мужчина приехал, но перед тем, как зайти в больницу, совершил небольшую прогулку. По траве прошел, причем там, где не кошено. Или кошено, но летом и один раз за сезон.
– Казначеев Валерьян Сергеевич, вице-президент компании «Бистро».
– Компанию знаю, вас, извините, нет.
Рем не ошибся, мужчина действительно из компании мамы, похоже, второй после нее человек.
– Ну, компанию вы не можете не знать, – усмехнулся вице-президент.
Усмехнулся с горечью обделенного едока. Он действительно в мамином бизнесе с головой, возможно, считает себя единственным компетентным специалистом в этом деле, на котором, как говорится, все держится, и вдруг какой-то выскочка…
– И вы, Валерьян Сергеевич, не можете не знать про меня.
– Ну конечно, слышал.
– Матвей рассказывал?
– Какой Матвей?.. Мотовилов?.. Почему он должен был мне рассказывать о вас?
– Потому что вы спрашивали. Он единственный, кто меня хоть как-то знает. После мамы, разумеется.
– А почему лейтенант?
– Потому что не расту. По службе. Слабая раскрываемость. В среднем. Но я стараюсь… Ваши люди? – Рем кивком указал на пучеглазого.
– Ну кто-то же должен был позаботиться об охране.
– Когда вы узнали, что произошло с Евой Максимовной?
– Когда узнал… Как только узнал, так сразу все организовал. Потом уже приехал…
– Как вы узнали? Кто позвонил?
– Вы считаете, что я должен отвечать на ваши вопросы? – удивленно и с чувством собственного достоинства повел бровью Казначеев.
– Я уверен в этом! – Рем пристально смотрел на него, ничуть не сомневаясь в своем праве задавать вопросы.
Даже если мама завещала свой бизнес кому-то и ему ничего не светит, в любом случае он представитель полиции. И даже следственного комитета. А свои мысли он доносить умел, сама жизнь научила.
– Мне позвонил следователь, я второе лицо в компании после Евы Максимовны.
– Не надо оправдываться, я вас ни в чем не подозреваю.
– Вы?! Меня?!
– Что вас удивляет? – резко и в упор спросил Рем. – Если вы слышали обо мне.
– Да в общем-то ничего не удивляет, – смутился щеголь. – И слышал я про вас…
«Строптивый и неблагодарный сын, истеричка в брюках» – столь нелестный отзыв Рем прочел в его глазах.
– Тогда прошу обеспечить мне доступ в палату.
– Боюсь, это невозможно!
– Я думал, вице-президент компании «Бистро» исключил слово «невозможно» из своего лексикона, – краешком губ усмехнулся Рем.
– Это вы так думаете…
– Это не приказ, Валерьян Сергеевич! – Рем взглядом указал на дверь, за которой находился заведующий отделением.
И Казначеев, недобро глянув на него, вошел в кабинет – с убедительной просьбой. Как он там будет договариваться, Рема совершенно не волновало. А если не договорится, он найдет рычаги воздействия на ситуацию.
Казначеев ушел, а он спустился вниз, обошел корпус больницы, встал под окном, за которым лежала мама. И увидел вмурованную в стену пожарную лестницу, по которой он мог забраться к маме в палату. Если сможет высоко подпрыгнуть. От земли до нижней перекладины метра два с половиной. Допрыгнуть можно, а вот зацепиться вряд ли. Похоже, Казначеев в чем-то сомневался, поэтому не поленился подойти к самой лестнице. Трава с заднего фасада здания достаточно высокая для того, чтобы в ней завелся чертополох. И проплешин хватает, потому что почва не очень – песок с глиной. Именно такой грунт Рем и заметил на туфлях Казначеева.
