Но следователь вышел из палаты с мрачным видом. Подошел к Рему, строго посмотрел ему в глаза, требуя безоговорочного подчинения. Взрослый мужчина, опытный следователь, подполковник юстиции, а Рем всего лишь лейтенант, который не может ставить палки в колеса при проведении официального следствия.
– Ваша мама плохо себя чувствует, – четко, по слогам проговорил Стрельников.
Рем удивленно повел бровью. Интересно, что еще можно ожидать от человека, только что вернувшегося с того света?
– И не может говорить… Но с вами-то она, Рем Алексеевич, заговорит. И возможно, назовет имя преступника.
– Юрий Васильевич, вы узнаете об этом первым.
Рем и сам не знал, правду он говорил или нет. Не очень-то хотелось сотрудничать со Стрельниковым. Этот человек до сих пор держал его в списках подозреваемых. В принципе, Рем не обижался, но в приятели к Стрельникову не набивался.
– И, пожалуйста, никакой самодеятельности! Дело на контроле у председателя следственного комитета!
– Разумеется.
Следователь ушел, но Рема не сразу допустили к маме. Наконец он вернулся в свое уже ставшее любимым кресло у окна, сел на самый его краешек, взял маму за руку. Но прежде обошел со сканером палату. Мало ли, вдруг Стрельников посадил где-то «жучка».
– Я даже не знаю, кто меня отравил, – сказала она, с чувством вины глядя на сына.
– На Матвея грешат.
– Да, я знаю. Уехал и пропал. Видно, хорошо заплатили.
– Или глубоко похоронили, – усмехнулся Рем.
Стрельников, нужно отдать ему должное, отрабатывал все версии. И на Казначеева насел, и даже до детей покойного господина Белевского добрался, но ничего, кроме подозрений, из этих встреч не вынес.
И Рем не сидел сложа руки, через приложения в компьютере отработал все доступные видеокамеры в Красногорске и окрестностях. И вышел-таки на Мотовилова. Как Матвей вышел из универсама, он не видел, в кадр попал только момент, когда парень садился в свою машину. Сел, не успел закрыть за собой дверь, как откуда-то из мертвой зоны вынырнул человек с капюшоном на голове. На мгновение замер, глянув по сторонам, открыл заднюю дверь и подсел к Матвею. Рему показалось, что неизвестный достает из-под куртки пистолет или нож. Так или иначе через какое-то время машина тронулась с места и больше под обзор камер не попадала. Нигде.
Возможно, к Мотовилову подсел подельник, но Рему так не казалось. Матвей садился в машину, не глядя по сторонам, он явно не ждал ни друга, ни случайного попутчика. Зато человек с капюшоном вел себя нервно. И даже допустил ошибку, засветив перед камерой свой нос с утолщенным кончиком. В этот момент мужчина находился в профиль, изображение нечеткое, Рем даже не смог установить его рост. Он разглядел только нос, но этого не хватило, чтобы ввести снимок в систему распознавания лиц. Компьютер не выдавал результат. И фоторобот тоже не составить.
Возможно, Мотовилов стал жертвой тщательно спланированной операции. Маму отравил кто-то другой, а под подозрение подставили ее водителя. И чтобы следователь не получил ответы на свои вопросы, вывели Матвея из игры. А может, Матвей все-таки работал на кого-то, а избавились от него подельники? Но следователь Стрельников мог принять первую версию, в которой Мотовилова подставили. В этом случае Рему выпадала честь возглавить список подозреваемых. Уж пусть лучше следствие грешит на Мотовилова. Тем более что и другие версии разрабатывались, хотя ни шатко ни валко.
– Кто похоронил? – спросила мама.
– А вот это мы все и хотим выяснить. Для этого и приходил Стрельников.
– Но я ничего не знаю… Сказала только, что это не ты меня отравил.
– Зачем это мне?
– Вот и я думаю, что незачем… Но кто-то же отравил!
– И ты не знаешь, как это было…
– Было. Что-то было… Было плохое настроение, я сидела в зале, пила вино…
– Виски.
– Может, и виски…
– Бутылка была початая или новую открыла?
– Новую… Точно новую…
– Одна бутылка была в баре или несколько? Ты должна была взять именно эту бутылку или одну из нескольких на выбор?
– Одну из двух… Из трех на выбор.
– Где находился Мотовилов, когда ты… лечила плохое настроение?
– С Аллой о чем-то болтали.
– У них были отношения?
– Серьезных нет… Так, скорее дружеские.
– Матвей мог подсыпать тебе яд в стакан?
– В хайбол… Не знаю, я выходила в туалет, стакан оставался на столе.
– Я слышал, он уехал, а ты… отдыхала в одиночестве.
– Да, Матвей уехал домой. А я продолжала отдыхать.
– Алла могла подсыпать яд?
– Могла… Но зачем ей это? Она уже столько времени работает у меня, никаких претензий… Она и сейчас работает? – обеспокоилась мама.
– Работает, – кивнул Рем.
Алла все так же под подозрением, за ней наблюдают, но пока никаких зацепок.
– Но я бы ее уволил. Не доверяю я ей.
– Переживаешь за меня?
– А за кого мне еще переживать?
– Я хочу домой. Ты поедешь со мной?
– Ну не Казначееву же тебя оставлять?
– Казначеев… Мне нужно поговорить с Валерьяном.
– А Валерьян не мог тебя заказать?
– В этом нет смысла, – немного подумав, сказала мама. – Не будет меня, не будет и его… Ты вот Аллу хочешь уволить. А его не уволишь?
– В первую очередь. Если у меня будет на это право.
