Он вернулся в дом и увидел Викторию Витальевну в сопровождении Татьяны. Врач и медсестра спускались вниз по лестнице. Татьяна девушка видная, статная, белый халат не короткий, но и далеко не длинный, смотрелся на ней если не сексуально, то близко к тому. А Виктория Витальевна как серая мышка, халат ниже колена, не притален, маленькая, худенькая, лицо узкое, нос острый с тонкой спинкой, девичья нежность в чертах лица зрелой или даже перезрелой женщины. Но Татьяну Рем едва заметил, а на Юрчиновой задержал взгляд.
– Рем, не составишь нам компанию? – по-свойски на «ты» спросила Татьяна.
Женщины спускались пить кофе, Рем сам их к этому приучил.
– Почему бы и нет? – Он смотрел на Викторию Витальевну.
Снять бы с нее сейчас халат, а затем и все остальное, уложить на спину, посмотреть в затянутые туманом ожидания глаза. От таких мыслей у него поднималось не только настроение. Но вместе с тем сознание начинал грызть червь сомнения. Вряд ли страсть к зрелым женщинами в его возрасте можно назвать извращением, а сексуальным расстройством – вполне.
– Пойдемте, – мило улыбнулась Юрчинова.
Ее взгляд уже сейчас затуманился, но если это ожидание, то не настоящего и даже не будущего. Виктория Витальевна если и хотела согрешить с Ремом, то где-нибудь на дальних окраинах параллельного мира. В этой жизни она своему мужу изменять не станет. А она замужем, впрочем, для Рема это не трагедия: жениться он точно не собирался.
Но кофе попить не удалось, позвонил Бабков, оказывается, он уже подъезжал к дому.
– Ты как раз вовремя… – сказал Рем.
К кофе сегодня подавались отличные пирожные, да и обед можно было сообразить.
– Скажу, чтобы тебя пропустили.
– Да некогда мне, ехать нужно. Хорошо бы с тобой.
– Куда?
– А что там за профессор, ну, который гипнозом память оживляет?
– И какое воспоминание ты хочешь оживить? Когда в последний раз видел меня на службе? – пошутил Рем.
– И это тоже… – засмеялся Бабков. – Дело у нас, грабитель и насильник. Та же ситуация, как по делу Дверного, жертва видела насильника, но вспомнить не может. От страха память отшибло…
Рем согласился прогуляться с Мишей. В конце концов, он все еще действующий сотрудник полиции и розыск преступников – его святая обязанность. А с мамой ничего не случится.
Мужчина в «аляске» промелькнул перед глазами, как фантом. Рем как раз думал о том, почему свидетели и потерпевшие не могут вспомнить, как выглядел преступник, какие факторы блокируют сознание. И вдруг мужчина в теплой куртке с непокрытой головой. Раз, и нет его. Рем не увидел в его появлении ничего подозрительного, поэтому не обратил на него внимания. А когда он исчез из виду, попытался выстроить в сознании его портрет. Но не смог. Непокрытая голова, куртка с капюшоном, худощавый, роста чуть выше среднего. Все, больше ничего он не запомнил… Но ему-то простительно. Этот мужчина ни на кого не нападал, обычное мимолетное видение, промелькнуло и навсегда исчезло.
Рем звонил Фокину, договорился с ним о встрече, подъехали они с Бабковым вовремя, но его появление застало доктора врасплох. Он стоял у окна и смотрел во двор, по которому неспешно прогуливались пациенты под присмотром санитаров, исполняющих также функцию охранников. Стоял и о чем-то нервно думал, нервно теребил пальцами занавеску, а услышав, как открылась дверь, дернулся, как будто его застали за чем-то постыдным.
– Что-то вы быстро, лейтенант, – одними губами улыбнулся психотерапевт.
– И товарищ капитан. – Рем кивком указал на своего спутника.
Фокин все никак не мог вынырнуть из погружения в свои мысли, пожимая руку Бабкову, он смотрел куда-то сквозь него.
– А свидетель где?
– Потерпевшая. Завтра будет. У нас в отделе, – сказал Бабков.
– То есть я должен буду к вам подъехать? – задумался Фокин.
Он человек занятой, серьезных обязательств перед следственным отделом не имеет; ни Рем, ни Бабков, ни даже Марфин приказать ему не могут. А не послать ли их всех куда-нибудь подальше?
– К шестнадцати часам. К нам, а потом домой, – натянуто улыбнулся Бабков.
– А вы знаете, мне так удобно! – вдруг просиял Фокин. – К вам и домой!.. Только вам придется договориться с главврачом… Хотя нет, я сам… Мы же в какой-то степени относимся к пенитенциарной системе, обязаны служить закону.
– Да, кстати!.. – спохватился Бабков.
Он открыл папку и торжественно вручил Фокину почетную грамоту за подписью Главного следственного управления по городу Москве. За содействие в раскрытии особо тяжкого преступления.
– С этого и надо было начинать! – повеселел Фокин. И, взяв грамоту, приложил лист к стене, где у него уже висели в рамках подобные награды и сертификаты, с удовольствием примерил к ним приятное пополнение.
– Значит, договорились? – спросил Бабков.
– В шестнадцать ноль-ноль буду! – заверил капитана доктор.
Бабков ушел, увлекая за собой Рема. И уже в машине вспомнил, что не оставил визитку. И даже адрес не назвал. А Фокин не спросил.
– И как же он нас завтра найдет?
– Можно позвонить, сказать… – пожал плечами Рем. – Но думаю, он сам знает адрес.
